Она впереди, он сзади вышли из ванной. Старуха, по прежнему стоявшая у стола, при появлении замотанного в одеяло Джедая растерянно выпалила:

– Здрасьте!

Он не удостоил ее даже взглядом – молча, с тупым видом прошел к расстеленному у окна матрацу и, услышав: «Ложись!» – покорно улегся.

Лесли обернулась к миссис Таубман и покачала головой.

– С ним бесполезно здороваться. Он не говорит и понимает только отдельные команды: стой, иди, держи. Зато видите, какой здоровый и сильный!

– Да, – старуха уставилась на его торчавшие из под одеяла ступни. – И ножищи какие огромные! Говорят, если у мужчины ноги большие, то и… – вроде бы смущенно замялась, но интонация стала явно вопросительной, – и член тоже?

– Не знаю. Никогда не задумывалась, – беспечно ответила Лесли. Что это, завуалированная попытка выяснить, были ли у нее с Джедаем сексуальные отношения – или просто дурное любопытство?

Она подсела к столу.

– Ох, как рагу вкусно пахнет! – подняла глаза на старуху: – Миссис Таубман, я сама посуду принесу, вы не ждите!

Едва за миссис Таубман закрылась дверь, как Джедай подал голос:

– Я тоже про ноги эту байку слышал…

– Цыть! – шепотом огрызнулась Лесли; затаив дыхание, прижалась ухом к филенке. Где эта чертова старуха – ушла или стоит с другой стороны и тоже прислушивается?

Нет, все тихо… похоже, ушла…

– Говори шепотом! – сказала она, оторвавшись от двери.

– По моему, у тебя уже мания преследования, – покачал головой Джедай, но голос понизил: – Неужели здешним обитателям больше нечего делать, кроме как за тобой следить?!

– Я не знаю, поверил мне Джерико или что то подозревает, – вздохнула Лесли. – И если подозревает, то… ладно, давай не будем сейчас об этом. Ты рагу хочешь?

– Хочу!

– А тебе нехорошо не станет? Сколько ты дней не ел?

– Да не, я последние дни как раз, можно сказать, отъедался, – усмехнулся он, – здесь, в лесу, в озерах и ракушек полно, и рыба есть. Вот до того нам действительно плохо пришлось…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

С Кейп Розы Джедай ушел уже на следующее утро после того, как они с Лесли расстались – ушел, сказав капитану Саммерсу, что хочет догнать ее и привести в поселок. Только один человек знал, что он больше не вернется – Лола, его бывшая жена.

– …Ну почему ты меня не дождалась, почему?! Я сразу понял, что ты не останешься, даже не из за Лолы… надо было видеть твое лицо, когда Билли рассказывал, что женщин теперь одних из поселка не выпускают! Но неужели ты думала, что я позволю тебе уйти без меня?

– Я оглядывалась – все надеялась, что ты идешь за мной…

– А я надеялся, что ты догадаешься подождать меня хотя бы до утра. Понимаешь, ну не мог я не попрощаться с Лолой – слишком нас многое связывало…

– …Она когда меня увидела – застыла и смотрит, и слезы по лицу текут. Седая уже совсем, даже вроде ростом ниже стала. Я подошел, она меня обняла, руки дрожат… честно скажу, мне тоже плакать захотелось. А потом мы полночи сидели на кухне, разговаривали – я рассказывал обо всем, что со мной случилось… и о тебе, о том, как мы вместе шли. И еще я сказал ей то, что не сумел… не догадался сказать тебе.

– Что?

– Что люблю тебя больше жизни.

Сначала он надеялся догнать Лесли. Потом уже не надеялся – просто шел по следу. Порой, зная ее, догадывался, какой тропкой она свернула, порой ошибался, иногда, уже отчаявшись, вдруг замечал на земле параллельные бороздки – след от волокуши.