«Противником» оказался Лео – стоя шагах в пяти от нее и улыбаясь, он похлопал в ладоши.

– Здорово! А как ты узнала, что я сзади? Я старался двигаться бесшумно.

– Ребята на тебя оглядывались, – объяснила Лесли. – Тебя… Хефе (чуть снова не ляпнула при бойцах «Джери») прислал?

– Нет, я сам. Можно? – он кивнул на импровизированную мишень.

– Да, конечно.

Нож – узкий, обоюдоострый – Лео держал не на поясе, а в ножнах, закрепленных на предплечье. Выйдя на площадку, одним молниеносным движением вытащил его и метнул с пятнадцати шагов, почти не целясь.

Дело свое он знал – лезвие на пару дюймов вонзилось в самый центр мишени. Лесли, подражая его манере, похлопала в ладоши, спросила:

– А с левой руки можешь?

– Хуже, – честно признался он. – А ты?

После этого ей ничего не оставалось, кроме как тоже выйти на площадку.

Первый ее бросок оказался не хуже, чем у Лео – нож вонзился совсем рядом с его отметкой. Второй раз она метнула нож снизу, почти без замаха – получилось тоже неплохо: боец, посланный принести его, еле выдернул лезвие из деревяшки.

– А левой? – с интересом спросил Лео.

Левой рукой Лесли метала нож почти так же, как правой – но покачала головой:

– Тоже хуже, – обернулась к бойцам: – Ладно, ребята, с ножами пока все! Теперь – три круга бегом вокруг площадки, десять отжиманий – и разбиваемся на пары!

Проследив глазами за тем, как ребята послушно затопотали вокруг площадки, Лео подошел к ней:

– Ты не хочешь со мной посостязаться? – смущенная улыбка не слишком шла его смуглому, украшенному шрамом лицу. – Мне просто интересно, кто из нас лучше. Нож, стрельба и… спарринг, если ты не против. Даже не до первой крови – так, поразмяться.

– Можно, – кивнула Лесли. – Только без зрителей, ладно? – в этот момент она готова была пообещать что угодно, лишь бы отвязался – все равно через неделю ее здесь уже не будет!

Интересно, его Джерико прислал или он и впрямь явился по собственной инициативе?

Когда брямканье из репродукторов возвестило конец занятий, больше всего на свете Лесли хотелось бегом кинуться к себе и проверить, как там Джедай. Но как раз этого делать было нельзя (вести себя как обычно!). Так что прошел добрый час, прежде чем, нагруженная, как осел, она добралась до своей комнаты, успев за это время напоить утрешнего простуженного паренька жаропонижающим настоем и растереть от кашля (если Эми и подогрела растирание, оно давно остыло – пришлось греть заново); зайти на кухню, добыча – два куска хлеба, переложенных ломтем вареного мяса; поймать Пита и выпросить у него одеяло, матрац и смену одежды, включая толстые шерстяные носки.

Зашла в комнату – и с облегчением выдохнула: Джедай лежал там, где она его оставила, и при ее появлении открыл глаза.

– Привет! – шепотом сказала Лесли. На ходу сгрузила свою ношу на кровать, подошла к нему и присела на корточки. – Как ты тут?

– Лежу…

– Ладно, сейчас помоешься… или ты сначала поесть хочешь? У меня хлеб с мясом есть! – она уже хотела выпрямиться, но Джедай придержал ее.

– Знаешь, мне до сих пор не верится, что я тебя все таки нашел.

– Мне тоже, – честно сказала она. – Я в первый момент обалдела, подумала, что мне это мерещится… Помочь тебе встать?

– Лесли, – рассмеялся он, – вовсе я не такой слабый, как тебе кажется! – в доказательство обнял ее, и она как то сама собой оказалась лежащей на одеяле рядом с ним.