– В самом деле? А что она сделала?

– Дала мне еще одну карточку со святой Ритой и обещала, что помолится за моего брата.

23

Брунетти пора было идти домой ужинать, однако он задержался, чтобы подписать разрешение на отправку тела Марко Ланди его родителям. Он позвонил вниз и спросил Вьянелло, не вызовется ли тот сопровождать тело до Трентино. Вьянелло согласился, заметив лишь, что завтра у него выходной и он не знает, нужно ли надевать форменную одежду.

Брунетти понятия не имел, нужно или нет, поэтому сказал:

– Я поменяю график дежурств. – И стал рыться в бумагах, которые получал каждую неделю, складывал в ящик стола и в конечном счете, не читая, выбрасывал. – Будем считать, что вы при исполнении служебных обязанностей – надевайте форму.

– А если они будут спрашивать о расследовании? – предположил Вьянелло.

– Они не будут спрашивать. Пока не будут, – ответил Брунетти, не отдавая себе отчета, почему он так думает, однако уверенный, что прав.

Возвратившись домой, он обнаружил Паолу на террасе. Она читала, сидя на плетеном стуле и положив одну ногу на другой (эти стулья стояли под открытым небом еще с прошлой осени). Улыбнулась мужу и убрала ногу со стула – он принял приглашение и сел напротив.

– Как прошел день? Устал? – поинтересовалась она.

Он уселся на стуле поудобнее, покачал головой, но при этом постарался улыбнуться:

– Обычно. Просто еще один рабочий день.

– Чем же ты все‑таки занимался?

– Ростовщиками, коррупцией и человеческой жадностью.

– Просто еще один рабочий день… – Она вынула из книги конверт и наклонилась вперед, чтобы передать мужу. – Может, это тебе поможет.

Он взял его и стал рассматривать: конверт был с грифом Кадастрового отдела. Брунетти недоумевал: каким образом может помочь ему официальное письмо?

Он вынул вложенный в конверт лист бумаги.

– Это чудо? – спросил он, читая. И громко, с выражением продекламировал последнее предложение: – Вследствие предоставления необходимой документации вся предыдущая корреспонденция, исходящая из нашего учреждения, аннулируется согласно данному постановлению о разрешении на строительство.

Рука Брунетти, все еще держащая письмо, опустилась на колени.

– Это означает то, о чем я думаю? – осведомился он.

Паола кивнула, не улыбаясь и не отводя взгляд.

Он подыскивал слова и тон и, найдя их, спросил:

– А нельзя ли уточнить детали?

Она не замедлила объяснить:

– Из написанного я поняла, что это означает, что дело закрыто, они нашли необходимые документы и нам не придется ломать над этим голову.

– Нашли? – удивился он.

– Нашли, – подтвердила она.

Он посмотрел на единственный листок, который держал в руке, документ, в котором ему бросились в глаза слова «о разрешении на строительство», сложил его и сунул обратно в конверт, размышляя, что ему делать: спрашивать или не спрашивать.

Протянул жене конверт и спросил требовательным тоном:

– Твой отец имеет к этому какое‑то отношение?

Он наблюдал за выражением лица Паолы. Двадцатилетний опыт общения с нею подсказал ему, что она долго размышляла, говорить ли ему правду и что в итоге отказалась от этой мысли.

– Возможно, – ответила она.

– Что это означает?

– Мы говорили о тебе, – начала она, и он постарался скрыть удивление: с каких это пор Паола обсуждает его со своим отцом? – Он спросил, как ты, как твоя работа, и я сказала, что сейчас у тебя больше проблем, чем обычно.