– Синьорина, а у вас есть в собственности квартира?

Синьорина Элеттра давно привыкла к некоторым странностям комиссара, она не проявила любопытства и ответила «да», предоставив ему, если он посчитает нужным, объяснить свой вопрос. Однако он делать этого не стал.

Его следующее заявление могло бы сбить с толку кого угодно.

– Хотя, думаю, это не имеет значения, – сказал Брунетти.

– Для меня имеет, синьор, – заметила она.

– А, ну да, конечно. Но я имел в виду другое… – И, не тратя слов на объяснение недоразумения, попросил: – Синьорина, если вы не заняты, я бы хотел, чтобы вы для меня кое‑что сделали.

Она потянулась к карандашу и блокноту, но он остановил ее:

– Нет, я хочу, чтобы вы пошли и кое с кем поговорили.

Ему пришлось дожидаться ее возвращения более двух часов. Когда она вернулась, то направилась прямиком в его кабинет. Вошла без стука и приблизилась к его столу.

Он пригласил ее сесть и, сгорая от нетерпения, присел рядом.

– У вас нет привычки делать мне подарки на Рождество, комиссар? – спросила она.

– Нет, – честно признался он. – А что, пора привыкать?

– Да, синьор, – многозначительно сказала она. – Я рассчитываю на дюжину, нет, две дюжины белых роз от Бьянката и, пожалуй, бутылку просекко.

– А могу ли я спросить, когда бы вы хотели получить этот подарок, синьорина?

– Чтобы избежать рождественской суеты, синьор, думаю, вы могли бы преподнести его на следующей неделе.

– Обязательно. Считайте, что все уже сделано.

– Вы очень добры, синьор, – произнесла она, подчеркнуто церемонно наклоняя голову в знак благодарности.

– Это доставит мне истинное удовольствие, – ответил он, выждал шесть секунд и спросил: – Получилось?

– Я спросила у хозяина книжного магазина на кампо, и он сказал мне, где они живут. Пошла и поговорила с ними.

– И что? – нетерпеливо справился он.

– Самые отвратительные люди, которых я когда‑либо встречала, – сказала она холодно и отчужденно. – Видите ли, я работаю здесь больше четырех лет, и мне нередко приходится встречаться с отпетыми преступниками, хотя люди в банке, где я раньше работала, были, наверно, еще хуже. Но эти двое переплюнули всех.

Она передернула плечами от отвращения.

– Почему вам так показалось?

– Жадность и набожность, как выяснилось, дают премерзкое сочетание!

– Пожалуйста, расскажите по порядку.

– Ну, я сказала, что мне нужны деньги, чтобы оплатить карточные долги брата. Они спрашивают: что можете предложить в залог? Я говорю: квартиру. При этом веду себя, как вы меня научили: вся такая нервная и взволнованная. Муж спросил мой адрес и пошел в другую комнату, я слышала, как он с кем‑то разговаривал… Должно быть, по мобильному телефону. В тех двух комнатах, которые я видела, телефонных розеток не было.

– Что потом? – спросил Брунетти.

– Он вернулся, улыбнулся жене, и тут она сказала: возможно, они смогут мне помочь. Спрашивает: сколько мне надо? Я говорю: пятьдесят миллионов лир.

Это была сумма, которую они с Брунетти заранее обговорили: не слишком много и не слишком мало, как раз те деньги, которые игрок рассчитывает легко отыграть за ночь. Лишь бы нашелся человек, который погасит его долг и таким образом вернет его за игорный стол.

Она посмотрела в глаза Брунетти:

– Вы знакомы с этими людьми?

– Нет. Все, что я знаю, рассказала мне одна знакомая.

– Это монстры, – произнесла синьорина Элеттра усталым голосом.