На третий день, уже к заходу солнца, вышли к Чернигову. Город стоял, нависая с холмов на Десну защитным валом и огромными, в три обхвата, бревнами стен. Деревянные сторожевые башни казались издали замершими часовыми в островерхих шлемах.

    В предместье напросились на ночлег к доживающему свой век деду. Изба, крытая соломой, была, как видно, одного с хозяином возраста. Вдвоем с дружинником накололи старику дров, чтобы хватило хоть на первое время, разожгли печь, такую же старую, как и хозяин дома. Камни сверху разошлись, через щели пробивался дымок. Невзор выложил на колченогий стол остатки косули. Старик долго благодарил - наверное, как выглядит мясо, он уже успел позабыть, - и так же долго шамкал деснами, перетирая кусок в беззубом рту. Лавок в доме было всего две, но Невзор бросил на пол охапку сена, заготовленного стариком для единственной живности - тощей козы - и заснул раньше всех. Середин долго ворочался на жестких досках. Храпел с присвистом дед на соседней лавке, коптила печь, но было тепло, с крыши не капало, и, в конце концов, Олег забылся беспокойным сном.

    Весь следующий день шел мелкий противный дождь. К полудню путники едва оставили за спиной Чернигов. Ноги разъезжались в разбитой, раскисшей колее, на сапогах налипли комья грязи. Середин уже давно перестал злиться на себя за то, что согласился идти пешком, и теперь последними словами проклинал Ингольфа, за которым приходилось гоняться чуть ли не по всей Руси. До вечера друзья одолели едва треть намеченного на день пути.

    * * *

    Смеркалось, Середин, остановился, смахнул с лица капли дождя. Дорога впереди терялась в серой пелене, лес по сторонам стоял мокрый, неприветливый. Березы и осины поникли, ели и те выглядели жалко: по обвислым веткам стекала вода, кора намокла и казалась черной от впитавшейся влаги.

    -  Дальше не пойду, хоть убей, - громко сказал ведун.

    Голос его потонул в мерном шуме нудного дождя. Олег подождал немного.

    -  Вот прямо здесь сяду посреди дороги, и все! - пообещал он.

    Из березового подлеска слева показался Невзор.

    -  Чего шумишь? Пойдем, я шалаш поставил.

    Проваливаясь по щиколотку в намокший дерн, Середин побрел за ним.

    На взгорке под раскидистым дубом Невзор соорудил шалаш: составил пирамидой длинные слеги, обложил их сверху донизу еловыми ветками. В шалаше, в небольшом углублении, он уже развел костер, пристроил на рогульках ободранную тушку зайца. Середин вдохнул аромат зайчатины и блаженно улыбнулся:

    -  Вот так бы каждый день.

    В шалаше было тепло, дым уходил в дыру в потолке. Олег разделся, пристроил вокруг костра мокрую одежду. Невзор разделал ножом зайца, придвинул мясо Середину, сам взялся обгладывать ребра.

    -  Ты ешь, не смотри на меня.

    -  Завидую, - пробормотал Олег с полным ртом, - тебе и шалаш не нужен, и костер ни к чему.

    -  Нашел чему завидовать, - угрюмо бросил Невзор. - Завтра нам на другую сторону переправляться, так что набирайся сил. Десна отсюда в полете стрелы, за осинником, - кивнул он в сторону дороги. - Тот берег, вроде, повыше. Может, его не так заливает. А здесь лес пойменный, мокрый.

    Хвойная подстилка колола бока, но от усталости Середин заснул, как только растянулся на пахнувших смолой ветках.