– Не отвечайте. – Поставив фужер на пол, Джейк сплел свои пальцы с ее. – Я не вправе вас спрашивать.

Прикосновение этих сильных мужских пальцев, как ни странно, подействовало успокаивающе, и она чуть улыбнулась ему и покачала головой.

– Ничего. Ваш вопрос вполне логичен. А вот вывод вы делаете неверный. Да, должна признаться, я все еще чувствую боль и унижение, в которых сама повинна, но его уже не люблю. – Она передернула плечами, изображая безразличие. – По правде говоря, теперь – по прошествии нескольких лет – я понимаю, что и тогда не любила…

– И никого другого, – заключил Джейк.

– И никого другого, – подтвердила она.

– Зато теперь всех мужчин ненавидите? – спросил он вкрадчиво и с явным интересом.

– Ненавижу? – удивленным эхом откликнулась Сара. – Нет, разумеется, нет. Я не настолько наивна, чтобы винить всю мужскую половину рода человеческого в том, в чем, по сути, сама виновата. К тому же ненависть – такое изнуряющее, бессмысленное чувство. Вы согласны?

– Полностью, – кивнул Джейк, не переставая гладить ее пальцы. – Но, – продолжал он, – не сомневаюсь, многие, пожалуй, даже очень многие, искали бы облегчения, обвиняя и ненавидя весь белый свет. – Оставив пальцы, он скользнул ладонью от запястья к ее локтю.

Сара подавила благодарный вздох, но трепет наслаждения не сумела побороть.

– Вы… – Ей пришлось сделать паузу, чтобы перевести дыхание и проглотить комок в горле. – Вы правы. Мудрое замечание, – сказала она негромким прерывающимся голосом.

Джейк улыбнулся и провел пальцами по ее плечу до самой шеи.

– Я ведь не раз и не два объезжаю свой квартал.

Указательный палец погладил кожу над воротничком.

Сара почувствовала, что ей трудно дышать.

– В… в связи с вашими обязанностями? – Голос ее понизился до еле слышного шепота.

– Мм… – кивком подтвердил Джейк и, соскользнув с валика, оказался рядом с ней, почти вплотную, так что она чувствовала его упругие мышцы, жар, исходящий от его тела. – Обязанностями полицейского, – пробормотал он, щекоча ей ухо своим горячим дыханием. – Насмотрелся я на грубость, пока ходил и колесил по стране.

Откуда то изнутри – из самых глубин ее женского естества – ее обдало влажным теплом, по телу пробежала дрожь. А его рот уже приник к ее, и тепло жидкой лавой потекло по жилам.

– Где мы? Где мы? Где? – бормотал Джейк у самых ее губ, источая пьянящий винный дурман.

Где? На пути к безумию? Она уже не могла произнести ответ, мелькнувший в затухавшем сознании. Ну и пусть. Не имеет значения. Джейк знает, где они, куда держат путь и как туда добраться.

Его рот снова приник к ее. Тесно, еще теснее. Он пытался разомкнуть ее губы. Разомкнул. Кончик языка сделал пробу. И прорвался, проник в ее рот, и в ту же минуту ладонь Джейка накрыла ей грудь.

Прибыли. К месту назначения.

Разум отключился. Верх взяли чувства. Всепоглощающие чувства. Разлившееся по телу тепло стало жаром, судорога пробежала по спине, спустилась ниже. Губы Джейка стали жесткими; поднявшись к ее небу, его язык настоятельно требовал ответа, ответа, отказать в котором она была не в силах. И пока его язык вовлекал ее в эту первозданную эротическую игру, ее руки сами собой поднялись и обвили его крепкую шею, и вся она теснее прижалась к нему. Страстный, волнующий рык вырвался у него из горла. Ладонями Джейк охватил ее груди, пальцы призывно теребили соски, исторгая из Сары протяжный тихий стон.

Что то, екнув, оборвалось у нее в животе.

Идти до конца?

Что то екнуло, царапнуло у нее внутри – так, наверно, следует определить это ощущение, молнией пронеслось у нее в голове.