– Ну а пока накапает, я домою посуду, – заявила Сара, опуская руки в раковину.

Четверть часа спустя, прибрав все на кухне, Сара и Джейк вернулись в комнату и на этот раз расположились на стульях, стоявших по обе стороны выходящего на улицу окна.

– Итак, вы доставили себе удовольствие и разрядили обстановку вашим фарсовым номером, – сказала Сара, давая понять, что разгадала его благое намерение, и, подув на чашку с горячим кофе, которую держала в ладонях, вопросительно подняла брови. – Ну а теперь расскажите мне все таки немного о себе.

– Вам и в самом деле это интересно? – спросил он недоверчиво, но и с надеждой.

– Да да да, очень интересно, – уверила его Сара с несколько чрезмерным пылом.

На этот раз не выдержал Джейк, разразившись одобрительным хохотом.

– Кажется, я уже докладывал вам, Сара Каммингз, мне хорошо с вами, – сказал он, прекратив смеяться, – и по некоторым признакам у меня создается впечатление, что вы, как и я, обладаете не совсем обычным чувством юмора.

– Скажете тоже, – фыркнула Сара, стараясь скрыть, насколько это, несомненно, верное замечание ее поразило. Сохраняя обычно невозмутимый вид и слегка чопорные манеры, она с удовольствием откликалась на все смешное. Возможно, потому, что хорошо знала людские слабости, о которых говорила вся история человечества. Как бы там ни было, помимо сильного влечения и расположения друг к другу их сближало еще и сходное чувство юмора.

– Я и говорю, – отвечал Джейк, решительно пресекая ее попытку самоанализа.

– Говорите? Что? – спросила Сара, уже успевшая потерять нить разговора.

– О себе говорю, – усмехнулся Джейк. Сара испустила театральный вздох.

– Откуда же у меня такое чувство, будто мы ходим вокруг да около? – И так как это был чисто риторический вопрос, не дожидаясь ответа, присовокупила:

– Так продолжайте же.

– Жестокая вы женщина, жел… – Джейк осекся и покачал головой. – Впрочем, я уже это вам докладывал. – Она кивнула, он расхохотался. – О'кей, постараюсь быть кратким.

Сара взглянула на часы.

– Неплохо бы. Время поджимает… и вообще…

– Бог мой, – снова рассмеялся Джейк. – Какими избитыми фразами мы говорим. – Он посерьезнел, собрался с мыслями. – Так на чем бишь я остановился?

– На лачуге и задворках железной дороги.

– А, да, – осклабился Джейк. – На самом деле я родился здесь, в Спрусвуде, и было это тридцать лет назад, считая от нынешнего лета. Младший из четырех сыновей – и страшно избалованный.

– Ужас и наказание всей семьи?

– Точно, – кивнул Джейк. – Со мной никакого сладу не было. – Он пожал плечами. – Все наперекор. Верно, потому, что родился последним; а трое старших были украшением, в особенности первенец; я считал, что должен самоутверждаться, быть другим, порвать.

– С чем? – спросила Сара. – Порвать с кем или с чем?

– С семейными традициями, – чеканя каждое слово, объявил Джейк. – Видите ли, я родился в семье потомственных блюстителей закона – мои родичи служат закону уже больше ста лет. Вот так то. И не сомневаюсь, приверженность закону у Вулфов уже в крови, в генах, так сказать. У нас в семье были шерифы, помощники судей, начальники полицейских участков – по крайней мере один.

– Невероятно. – Все это явно произвело впечатление на Сару – и женщину, и историка. – Сто лет! И традиция эта продолжается?

– А как же? Отец, во всяком случае, был на службе в полиции штата Филадельфия.

– Как Филадельфия? Он ведь жил здесь – в Спрусвуде?

– Ммм… как вам объяснить?.