|
Других не знал, не видал и ничего о них не слышал. - Нет, - шепнул Штирлиц. - Кроме первого... - Ладно. Едем. Устроимся в "Бокаччио", там пока еще мало посетителей. - Или в "Палермо", - подыграл ему Штирлиц, называя адрес тех баров, куда - они легко поняли друг друга - ехать и не собирались, но оставляли ложный след; если их слушают - а их наверняка слушают, - пусть рыскают. Они вышли в прихожую, Роумэн открыл дверь, но в это время снова зазвонил телефон; какое-то мгновение Пол раздумывал, стоит ли возвращаться, вопросительно посмотрел на Штирлица, тот развел руками, не любил возвращаться, отчего-то самые неприятные новости сообщают, когда выходишь из дома, какая-то непознанная закономерность, ушел бы - и бог с ним, отдалил бы на какое-то время тягостную необходимость размышления о том, как надо поступать и что можно сделать. - Все-таки подойду, - сказал Роумэн, и Штирлиц понял, что они сейчас думали совершенно одинаково... Звонили из посольства; посланник Гэйт просил срочно приехать, это очень важно, Пол, я жду вас. То, что Роумэна пригласил карьерный дипломат Гэйт, не было случайностью, но являло собою одно из звеньев в том плане, который был продуман Робертом Макайром, с подачи директора ФБР Гувера и Маккарти. Вообще-то Гэйт сторонился людей из с л у ж б, не верил им и чуточку опасался. Каждый человек рождается четыре раза - помимо самого факта рождения. Однако же, если день своего появления на свет каждый празднует, оттого что знает его, то другие дни рождения, которые порою определяют веху качественно новой жизни человека, не празднует никто, ибо даже не записывает на календаре ту минуту, когда встречает женщину, которая затем становится его женою; появление первого ребенка отмечают как факт рождения на свет божий нового человека, не отдавая себе порою отчета в том, что именно этот день и определил совершенно новые качества человека, ставшего отцом; не отмечают и тот день, когда был сделан выбор профессии, а ведь именно это придает личности н а п р а в л е н н о с т ь, а что, как не направленность такого рода, проявляющая себя во времени и пространстве, определяет то, что оставит после себя та или иная индивидуальность? Редко кто помнит и тот день, когда человек был поставлен перед выбором между бескомпромиссным следованием правде и тем постоянным лавированием среди рифов жизни, которое, увы, столь распространено в том мире, где слово "приспособленчество" сделалось совершенно необходимым, но разве дошли бы до нас труды Галилея и полотна Веласкеса, не научись они горестной науке приспособления к обстоятельствам, ил окружавшим?! Но, с другой стороны, трудно представить, как бы пошло развитие цивилизации, не отвергни практику приспособления Джордано Бруно или Ян Гус, предпочтя ее мученической смерти. |
