В гараже мы обступили обезглавленное тело Отца. Всем страшно хотелось его потрогать, только никто не решался. Когда наконец один мальчик осмелился похлопать Отца по плечу, тот вдруг поднял руку и погрозил ему пальцем. Дети с громкими визгами разбежались по двору и попрятались кто куда.

Потом мы все сели в кружок на лужайке, посаженной Отцом, и стали ждать, беспокойно поглядывая на фургон, – точь-в-точь взрослые в больничном зале ожидания. Наконец мастер вышел, держа под мышкой голову Отца, и направился к гаражу. Мы кинулись следом.

Даже мама вышла посмотреть. Прикрутив и напоследок еще раз отполировав голову, мастер повернулся к ней.

– Я только заменил глаз и корпус. Похоже, начинка не пострадала: все тесты он прошел на ура. Дайте знать, если заметите что-то странное. Надеюсь, все будет в порядке.

– Мы вам так благодарны. Ох уж эти подростки…

– А! – отмахнулся мастер. – Отцам не только от подростков достается. Бывает и хуже – гораздо хуже. Мой вам совет… не мое это дело… и все же советую вечером и на ночь оставлять Отца дома. Или хотя бы не выпускать одного. Пока народ в округе к нему не привыкнет.

Отец повернул голову в нашу сторону.

– Эй, детвора, у кого есть перчатки? Кто хочет половить мяч?

Все с радостными воплями кинулись по домам за битами и перчатками.

– Зайдете на чашечку кофе? Должна же я как-то вас отблагодарить, – тем временем говорила мастеру мама.

– С удовольствием!

Вечером мы с ней прогулялись до винного магазина. Отец остался дома, в гараже: чинил карнизы для штор в гостиной. Вечер был жаркий. Земля за день скопила много солнечного тепла и теперь пульсировала, как горячая кожа. Мы пошли дальним путем, и всю дорогу я разглядывал маму, отмечая всякие мелочи: сияние волос цвета дюн в свете фонарей, один-единственный кривой зуб в широкой улыбке.

– Мастер мне понравился, – сказал я. – Добрый.

Она положила ладонь мне на голову. Я обожал, когда она так делала. Это означало, что она мной довольна.

Погода менялась. Начался учебный год, и каждый вечер после захода солнца с пустыни налетал сильный ветер, несший запахи зимы, снежной слякоти и хрустящих заледеневших лужиц на дороге по утрам.

В Хеллоуин мы с Отцом отправились по соседям за конфетами. Я нарядился в самодельный костюм из алюминиевой фольги, папье-маше и картонных коробок от овсянки. Костюм получился что надо. По улице теперь шагали два робота, отец и сын.

Пока мы обходили округу, мама раздавала конфеты шайкам ведьм, оборотней, космонавтов и скелетов.

Около девяти вечера кто-то проломил нам крышу, сбросив на нее с высоты мешок битого кирпича. И тогда же в окно кухни влетел камень.

Мы с Отцом, набрав целую наволочку конфет, вернулись домой, а посреди лужайки стояла полицейская машина. Мама сидела на диване в гостиной и спокойно беседовала с двумя патрульными.

Один из них говорил:

– В любом случае так с вдовами ветеранов обращаться нельзя. Мы не потерпим такого неуважения к семьям погибших воинов. Нетрудно догадаться, кто за этим стоит. Мы нанесем им визит и проведем воспитательную беседу.

– В голове не укладывается. Это всего лишь робот…

– Мир сходит с ума, мэм. Летающие машины и роботы, лучевые пушки и чудодейственные зелья из открытого космоса… Людям непросто к такому привыкнуть. Технологии с той упавшей в тридцать восьмом тарелки перевернули мир. Каждый год правительство или университеты выводят на рынок какую-нибудь новую штуковину. Народ, понятное дело, нервничает…

Патрульный умолк, когда мы с Отцом вошли в гостиную.

– Что ж… Не будем больше отнимать ваше время.