На поле для испытательных полетов все изменилось. Мы установили ракету на один из потрепанных стартовых столов и отошли за защитный экран, чтобы наблюдать оттуда за полетом. Модель – с жидкостным двигателем и ярко-вишневым корпусом – разработал Отец, а вот собирал я ее сам, под его руководством. Мы назвали ее «Финт Ушами I». Мне просто нравилось это выражение.

Она успела передать нам сигнал с высоты сто сорок пять тысяч футов, а потом развалилась.

Остальные моделисты на поле еще несколько часов совещались с Отцом – демонстрировали ему свои творения и просили совета. Одной из них оказалась бойкая, подтянутая женщина чуть старше моей матери, с коротким «ежиком» и в кожаной куртке с нашивкой технологических войск генерала Хеди Ламарр на рукаве.

– Он построил эту модель у вас в гараже?

– Мы построили, – поправил ее я.

Она мне подмигнула.

– Жаль, вас не было в нашем корпусе во время войны! Вы оба нам пригодились бы.

Перед самым Рождеством я возвращался домой из школы, когда мне навстречу из-за угла вышел Арчи Франк. Бинтов на голове у него больше не было, зато на глазу красовалась черная повязка. Выглядело это, признаться, круто.

– Здорово, шкет. – Он поднял руку, ладонью ко мне, чтобы я остановился. – Поговорим?

Я замер. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, замерзшая улица вмиг опустела, хотя на самом деле мимо по-прежнему ходили люди.

– Я понимаю, что вел себя как последний придурок, – сказал он.

Я промолчал.

– Можешь согласиться. Разрешаю. Валяй.

– Ну да, ты… не очень хорошо себя вел.

– Как последний придурок.

– Да. Как придурок.

– Вот. Теперь и ты это сказал. Наверное, я просто тебе завидовал, понимаешь?

– Завидовал?

– Ну, что у тебя есть робот. У меня никогда не было таких крутых штук. Слушай, чего мы с тобой торчим на улице, как дураки, пошли в «Вулворт», возьмем по коктейлю. Что скажешь?

Я осмотрелся по сторонам.

– Да не отравлю я тебя, шкет! К тому же в «Вулворте» полно народу.

– Мне надо домой.

– Не вопрос, я тебя подброшу.

Он сунул руки в карманы и сказал:

– Пожалуйста? Серьезно, я хочу извиниться за все, что сделал. Загладить вину.

У него никогда не было таких крутых штук.

– Ладно. Идем. Только ненадолго.

Он расплылся в такой широченной улыбке, что я даже разглядел один из его гнилых коренных зубов.

– Ну все, погнали. Какой будешь коктейль?

– Ванильный.

– Господи, шкет, ну ты и зануда!

Я сердито уставился на него.

– Ладно, ладно, не бесись! Я шучу. Ванильный так ванильный.

Я никогда не бывал в «Вулворте» в этот час – заветный час после окончания уроков. То был отдельный загадочный мир, полный подростковых ужимок и позерства. Торговый центр гудел от смеха, воплей и кличей на особом языке, казавшемся мне иностранным. Бармены за стойкой, наливавшие лимонад и молочные коктейли, едва успевали принимать заказы.

Мы с Арчи сели в дальнем конце стойки – на высокие табуреты, которые нам вежливо уступили двое: один из его дружков-грязеров и девица… Я должен был ее узнать, но не узнал. На пассажирском сиденье – девчонка с алыми, округленными в крике губами. Она улыбнулась, игриво присела в реверансе, уступая место, а потом еще и взъерошила мне волосы. Грязер отсалютовал Арчи:

– Бывай, котяра! Мы погнали.

Арчи кивнул ему на прощание и обратился к бармену:

– Ванильный молочный коктейль для шкета.