– Давно ушел?

– Я видела его у госпожи Хасановой во… – она попыталась подобрать слово, – дворе.

Маарье захотелось вернуться в свой собственный «зарядный домик» и поспать еще хотя бы час. Вместо этого она двинулась дальше по дороге. Итак, они учатся четыре дня в неделю. Четыре дня в неделю, пять детей, включая того полудурка, которого она мысленно прозвала «Иди В Жопу Майкл Джексон» (и который, надо признать, неплохо знал математику).

Девочка помахала ей рукой и попрощалась по-английски: «Пока-пока». Детям почему-то нравилось это прощание.

– Пока-пока, – отозвалась Маарья. Действительно, мило звучит.

Дети будут скучать по своему учителю, подумала Маарья. Пусть проект провалился, кое-что они все-таки узнали. Например, что люди легко привязываются к объектам, наделенным искусственным интеллектом. Перед тем как уйти, Маарья прижала к стене школы свой экран и написала:

Хотя в данном случае проект не набрал количества участников, необходимого для его продолжения, он видится нам перспективным и может быть воспроизведен в других, более жизнеспособных сообществах. Часть учащихся проявила сильную привязанность к модулю «Муаллим».

В работе модуля отмечаются очевидные программные недочеты. Хотя некоторые неисправности были устранены, признаки полной автономности модуля отсутствуют. Впрочем, это может быть обусловлено в большей степени дисфункциональностью местного сообщества, нежели конструктивными недостатками образца.

Камень отскочил от груди Муаллима. Не очень большой. Следом полетел второй такой же, но он не попал в цель.

Робот сделал несколько шагов вперед. Пес, плясавший у его ног, безуспешно пытался укусить металл.

Двое пастухов стояли метрах в двадцати от Муаллима. Младшему было от силы тринадцать, старшему – двадцать с небольшим. Перед домом – маленькое картофельное поле. Десятилетняя девочка, только что закончившая развешивать выстиранное белье, наблюдала за происходящим, прикрыв глаза рукой от солнца.

– Учеба в школе – не на ваше усмотрение. Это обязательно! – звучал металлический голос Муаллима. – Я знаю о трудностях в вашей семье, но образование…

Еще камень. На сей раз угодил прямо в голову и оставил вмятину.

– Вы нарушаете закон! И создаете еще больше хлопот для своего же сообщества! Вам должно быть стыдно!

Мальчик подобрал еще один камень.

– Со мной можете обходиться как угодно. Можете уничтожить, если хотите. Я не уйду, пока не добьюсь от вас соблюдения законодательства.

– Поехали!

Маарья шла по дороге, погрузившись в свои мысли, и теперь уставилась на женщину за рулем старой помятой колымаги, остановившейся на обочине рядом с ней. То была кузнец, дочь сельского старосты. Как, бишь, ее? Ах да, Ирада. Она запомнила это имя, потому что записала. Ирада немного говорила по-английски.

УАЗ был весь во вмятинах, как будто несколько раз опрокидывался набок и минимум один раз переворачивался на крышу. Возможно, так оно и было. Двери отсутствовали вовсе.

Сзади громыхали инструменты. Заднее сиденье было выдрано с корнем, так что получился большой кузов с примотанными к раме металлическими канистрами. Они-то и гремели, пока «уазик» трясся по ухабистой дороге через кладбища.

– Куда мы едем? – спросила Маарья. – Мне надо вернуться к полудню. В семнадцать ноль-ноль за мной пришлют беспилотник.

Она уже сложила все вещи в большую спортивную сумку, которую всегда брала с собой в такие выезды. А потом сразу завалилась спать. Видимо, сказывалась высота: дома она никогда не спала посреди дня, а здесь постоянно боролась с усталостью.

– Я это знаю, – сказала Ирада.