– Я это знаю, – сказала Ирада.

Они были уже в нескольких километрах от села.

– Куда мы едем?

– Произошел несчастный случай.

– С вашим отцом?

Тут Маарья увидела на обочине впереди ее отца, сельского старосту, а рядом – пожилую женщину.

Дорога в этом месте была узкая и с одной стороны круто обрывалась в реку, несшую свои воды по дну глубокого скалистого ущелья. Отец Ирады и пожилая женщина стояли на краю дороги и смотрели вниз. В глазах женщины блестели слезы.

– Это госпожа Хасанова, – сказал староста. – Она его нашла.

Женщина произнесла что-то по-кетшски и указала вниз.

Там, метрах в двухстах, на скалистом выступе лежало раскуроченное тело Муаллима и его конечности. Головы не было: видимо, она упала в реку.

Госпожа Хасанова что-то крикнула Ираде. Та молча выбралась из «уазика» и заглянула в ущелье.

– Что она говорит?

– Ругается, потому что очень расстроена, – пояснил староста. – Винит во всем Ираду. Мол, та должна была за ним следить и не уследила. Но все же видели, что у него неладно с суставами. Моя дочь не виновата, я уверен.

– А кто виноват?

– В селе есть люди, которые с самого начала его невзлюбили. Мол, он против природы, против Бога. Муфтий, например…

В каком-то смысле, подумала Маарья, это все упрощает…

– Несмотря на… Что ж, вы знаете, каково было мое заключение. И все-таки мне жаль, что все закончилось именно так.

– Да, нам всем очень жаль, – ответил староста.

– Обратно поедете с нами?

– Нет, попробуем его достать.

На обратном пути в село Маарья сказала Ираде:

– Та женщина, похоже, очень расстроилась.

– Да. Муаллим колет… колол для нее дрова и помогал по хозяйству. Она уже стара, ей тяжело одной.

Очередной случай нецелевого использования. Немудрено, что у Муаллима износились суставы. То есть у робота… – мысленно поправила себя Маарья. Да, привязаться легко. Она и сама загрустила, вспомнив, как девочки висели на Муаллиме. Мы, люди, – существа сентиментальные.

Что ж, теперь все кончено. И девочкам будет гораздо лучше в городе. Там они смогут получить достойное образование.

Вдоль дороги на каждом лугу, на каждом холмике виднелись могильные плиты. Их было так много, что вскоре даже простые камни стали казаться Маарье надгробиями.

– Вам, наверное, нелегко… – сказала Маарья. – Женщина-кузнец? Девочки в школе рассказывали, что ваш брат погиб в аварии… Сочувствую.

Заскрежетала коробка передач.

Здесь под каждым камнем мерещится могила, подумала Маарья. А в каждом скрежете – боль утраты. Надо уезжать отсюда, и поскорее.

После долгого молчания Ирада наконец ответила:

– Мой старший брат погиб в той же аварии, в которой отец потерял руку. Они ехали в город на этом самом «уазике». Был конец зимы. Их занесло на льду, машина перевернулась. Но кузнецом мой брат никогда быть не хотел. Он хотел учиться в университете. Они ехали подавать документы.

– Соболезную.

– На этой дороге погибло много людей, – добавила Ирада и, не глядя на Маарью, продолжала: – К вашему сведению, я-то как раз всегда хотела быть кузнецом. Пойти по стопам матери. И бабки. Отец тоже этого хотел. А брат настаивал, чтобы я поступила в университет, даже английскому меня учил. Думаю, ему просто было страшно уезжать одному.

Не найдя других слов, Маарья выдавила:

– У вас прекрасный английский.

– Да, – кивнула Ирада.