– А если не получится?

Мальчик протянул доктору Асланову черный наушник от «Александра». Тот, помедлив, взял его и вставил в ухо.

Мальчик поднял руку и поднес второй наушник к виску стоявшего рядом мамонта. Тянуться пришлось высоко. Мамонт наклонился навстречу его руке.

Тут Владимир понял: это наушник от «Александра» Константина.

И его осенило.

В новом обличье.

Это и есть она. Мамонт – это Дамира.

Несколько минут доктор Асланов стоял, склонив голову и прижимая ладонь к уху, и молча слушал.

Потом Дамира тряхнула головой, мальчик отнял наушник от ее виска, развернулся и пошел прочь. Мамонты тоже начали уходить. Среди них было несколько детенышей, которые медлили, любопытничали и задирали хоботы, втягивая непривычные людские запахи, а потом бежали за матерями.

Дамира шагнула вперед. И с размаху наступила на винтовку, которую мальчик бросил в траву.

Владимир услышал, как треснул ствол.

Она отвернулась и собралась уходить.

– Дамира! – окликнул ее доктор Асланов.

Она замерла. Асланов протянул к ней руку.

Дамира развернулась. Она была так близко, что Владимир видел отражение ночного сумрака в ее блестящих глазах. У одного из ее бивней был отломан кончик. Это явно случилось недавно. Белая кость полумесяцем светилась во тьме.

– Я попытаюсь, – сказал доктор Асланов.

В ответ Дамира хоботом подобрала с земли сломанную винтовку и швырнула ее к ногам человека. Затем отвернулась и пошла за остальными мамонтами.

Все долго молчали. Наконец Энтони сказал:

– Вот в нее я и целился. Но винтовка не выстрелила.

– Да, – сказал доктор Асланов. – Винтовка разработана так, что в нее она стрелять не будет. Ни в Дамиру, ни в других самок. Это была идея Константина. Он всегда был мудрее меня. Меньше доверял людям.

– И правильно делал, – сказал Владимир.

Он посмотрел на лицо Энтони в профиль. Да, ему не удалось убить ни одного мамонта, но это ничего не меняло. Он хотел и не оставлял попыток – до самого конца.

Энтони спустил курок. Этот звук, пусть и повлекший за собой тишину, а не смерть, положил конец их дружбе. Лицо Энтони теперь было ему безразлично. Пустой щелчок словно разбудил Владимира, и проведенные вместе годы забылись, как сон. Все чувства исчезли. Лицо Энтони стало лицом незнакомца, случайного прохожего на улице.

Эта поездка закончится не совместным возвращением домой, нет. Владимир поедет дальше, поедет куда глаза глядят.

– Что мамонт сказал? – спросил он доктора Асланова.

– Слов было мало, сплошные помехи… Иногда человеческие слова исчезали вовсе, и им на смену приходили иные, непонятные мне звуки и последовательности звуков. Целых предложений я не услышал. Это были… вибрации, крики, зовы… но в самом конце шум стих, и я наконец услышал предложение. Одно-единственное. Она сказала: «Наше время придет».

18

У первого снега был особый запах. Словно степная трава, тронутая первым морозцем, испускала последний сладкий вздох лета.

Тяжелые влажные хлопья снега летели на землю с серого неба, окаймленного желтым у горных пиков.

Всю ночь они шли молча. Дамира гадала, как остальные восприняли случившееся. Она всегда чувствовала эту пропасть между ними и собой. Да, она знала, чему надо их обучить, но не представляла, что творится у них в голове – насколько развито их мышление, что они способны понять, а что нет. Они не переставали ее удивлять как своим сходством с ней, так и отличием.

В последнее время эта пропасть начала сужаться. Дамира теперь лучше понимала их мысли, не облеченные в слова, – мысли, больше похожие на картинки, нежели на предложения.