Думай о другом.

На ум больше ничего не шло.

Только один ключ из связки был с виду похож на ключ от вездехода. Вернуться и попробовать? Или поискать еще? Сколько осталось до возвращения мамонтов? Кто бы знал.

Солнце к тому времени полностью село, и степная трава стала невнятного серого цвета. На фоне темного неба чернели зазубрины гор. На «Бурлаке» виднелся силуэт Энтони, который по-прежнему расхаживал туда-сюда по крыше.

Наблюдает ли он за ним?

В гостях здесь ты, Вова. Не наоборот.

Нет. Энтони за ним не наблюдал. Ему вообще не было дела до Владимира. Он смотрел на горизонт. Ждал. Ждал их возвращения.

Он хотел, чтобы мамонты вернулись. И готовился к схватке.

Третий водитель сумел убежать дальше остальных. Он свернулся в позе эмбриона.

Спрятаться на этих почти идеально ровных просторах было негде. Бежать некуда. Мамонты, по-видимому, отогнали людей от вездеходов – обратили их в паническое бегство. Или же…

Нет. Именно так все и случилось. Владимир нашел раздавленный футбольный мяч. Люди отошли от вездеходов подальше и играли в футбол, когда на них напали мамонты. Это и обрекло их на гибель.

Владимир опустился на колени.

Похоже, от тела не уцелело ничего, ни единой кости…

Это тоже власть. Власть природы. Сокрушительная сила. Сокрушительная мощь.

К горлу опять подкатила тошнота, но на сей раз он сумел удержаться.

Вот они! Ключи. Только непонятно, как заставить себя выудить их из кровавой каши, которая еще несколько часов назад была человеком.

«Видимо, Дамира думает, что я ее предал, бросил на произвол судьбы, – рассказывал доктор Асланов. – Но все ровно наоборот! Я думаю о ней каждый день. Без нее у нас не было шансов. Без нее мамонты не пережили бы даже первой зимы. Она спасла их, спасла наш проект. Однако каждый день меня терзает вопрос: что же она сейчас чувствует, каково ей здесь, в степи, в новом обличье? Что она испытывает? Я готов на все ради заказника. Если б я только мог поговорить с ней, объяснить… Только вряд ли она теперь способна понять. За столько лет жизни в дикой природе много ли осталось в ней от человека?»

Владимир вытер ключи, размазывая кровь по бесцветной траве. Он старался подальше задвигать мысли о том, что делает, или представлять, будто эти действия совершает не он, а другой человек. Он понятия не имел, кто такая эта Дамира, о которой то и дело вспоминал доктор Асланов. Смотрительница? Асланов, похоже, выжил из ума…

В новом обличье.

Бред какой-то.

Владимир взглянул на Энтони, похожего на часового, расхаживающего по крепостной стене. Тот все смотрел на горизонт. Ждал сражения – предвкушал его.

В конце концов, деньги за эту экспедицию – огромную, непредставляемую сумму – никто ему не вернет. А он все еще не получил того, за чем приехал. Не отобрал жизнь, за которую заплатил.

Много ли в ней осталось от человека?

– Кому вообще нужна человечность в таком месте, как это? – Тогда Владимир не отважился задать этот вопрос доктору Асланову, а сейчас произнес его вслух, себе под нос. – Какой от нее может быть прок?

17

Энтони свистнул ему с крыши «Бурлака».

– Идут!

Владимир обернулся, но ничего не увидел. Кинулся к вездеходу, благо уже был недалеко, и забрался в кабину.

Доктор Асланов по-прежнему сидел за рулем, обхватив голову руками. Его разговор с Владимиром был временным просветлением, после которого на него вновь нашел ступор.

Владимир сунул ключи ему в руки.

– Я нашел две связки ключей. Третья пропала. Попробуйте. Будем надеяться, они подойдут.

Он спрыгнул на землю и побежал к задним дверям «Бурлака».