Святослав старался не смотреть, что осталось от Константина. Куртка, винтовка, обруч – все это уцелело. Но самого человека, который несколько минут назад проводил им инструктаж, попросту сровняли с землей.

Наушник принадлежал не ему. Его обронил в траву кто-то из убежавших, а нашел мамонтенок. Он осторожно подобрал его хоботом и принес Святославу. Тот же самый детеныш теперь обследовал брошенную винтовку, валявшуюся всего в нескольких метрах от растоптанного трупа. Видимо, он обнаружил наушник по запаху. Святослав никогда бы не разглядел в траве такую мелочь.

Сейчас он вертел штуковину в руках: черная блестящая ракушка с изгибом, повторяющим изгиб ушной раковины. Дамира дотронулась до наушника хоботом, и Святослав поднял на нее глаза.

Вопрос так и напрашивался. Однако он не посмел его задать.

Почему вы меня пощадили?

15

– То есть ты пытаешься сказать, что они нас выследили. Сперва пришли сюда, раскурочили вездеходы. Никого не обнаружив внутри, они двинулись по нашему следу.

– Мне незачем это говорить, Энтони, – ответил Владимир. – Ты и сам все прекрасно видишь. Пока мы выслеживали их, они пришли сюда и все разгромили. Потом нашли нас и убили Константина. Скоро они вернутся и закончат начатое.

Владимир сидел в кузове «Бурлака» с красными бархатными портьерами на окнах, отполированными деревянными панелями на стенах и мягкими креслами. Латунные светильники, паркетный пол, персидские и азербайджанские ковры – все было на месте. Даже белая ажурная салфеточка по-прежнему лежала на столе, а на ней книга «Путешествие в страну мамонтов. Ваш путеводитель по миру ледникового периода».

Однако теперь в потолке зияла квадратная дыра. Сквозь нее видны были бегущие по вечернему небу темные тучи, грозящие вот-вот разразиться дождем. По крыше прогромыхали ботинки Энтони: он сперва отошел от люка, затем вернулся. На фоне туч возникло его раскрасневшееся, загорелое лицо.

– Зачем? Зачем им это понадобилось? В голове не укладывается.

– Не знаю. А тебе почему так приспичило застрелить одного из них? У меня вот тоже не укладывается в голове.

– Где доктор Асланов? Хочу с ним поговорить.

– Ну иди, поговори. Он там же, где и раньше, – сидит в кабине, спрятав лицо в ладонях. Я уже пытался с ним поговорить. Бесполезно. Видимо, у него шок.

– Нашел время!..

– Убили его друга Константина. Его сотрудников – смотрителей, водителей, всех. Они все погибли!

– Ключи от этой машины наверняка у кого-то из них. Надо обшарить одежду.

– Валяй. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

– Нет. – Лицо Энтони исчезло, голос теперь раздавался издалека. – Я караулю мамонтов. И кстати, Вова, в гостях здесь ты. Не наоборот.

Владимир сел за стол и уронил голову. Раньше Энтони никогда не попрекал его деньгами. Не напоминал, кто за все платит. Это случилось впервые за годы их дружбы. Они всегда делали вид, что в финансовом отношении оба равны, что деньги – не чьи-то, они просто есть, как есть тротуары, деревья и все, из чего сделан этот мир.

Энтони топал по крыше. Из кабины «Бурлака» не доносилось ни звука. Владимир знал, что увидит в кабине, если заглянет туда: доктор Асланов молча сидит за рулем, спрятав лицо в ладонях.

С Аслановым что-то случилось. Что-то сломалось у него внутри.

«И во мне тоже, – подумал Владимир. – И в Энтони. А может, все мы, все люди до единого сломаны внутри и продолжаем жить и двигаться инстинктивно, как насекомое с оторванной головой уползает в тень, прячась от птицы.