Однако не собственное спокойствие убедило его, что все будет хорошо. Нет, он ощутил внутри некое смирение. Хорошо явно не будет – и это нормально. Будет иначе.

Энтони стоял на крыше, вскинув винтовку и глядя в ее прицел. Тучи сгустились, стерев всякий намек на очертания гор вдали. Воцарилась почти полная темнота. В густых сумерках нельзя было разглядеть никаких подробностей – лишь неясные силуэты да серые разводы на фоне ночного неба.

Владимир посмотрел в ту сторону, куда была направлена винтовка, и увидел на вершине небольшой возвышенности мамонтов.

Они вырастали прямо из земли – тела их были такого же цвета и очертаниями напоминали холмы. Казалось, земная твердь разверзлась и породила их.

На темном фоне ярко белели бивни; в мире, почти полностью лишенном света, они будто светились изнутри. Издалека чудилось, что бивни раскачиваются в воздухе отдельно от тел, движимые некоей призрачной силой.

Он вспомнил собственные слова, произнесенные несколько дней назад, в другой жизни. В другом мире, где он еще не видел мамонтов своими глазами.

Тут за окнами мамонты гуляют. Живые, настоящие! И бог его знает кто еще. Мы живем в мире, где возможно все!

Он увидел, как напрягся палец Энтони, лежавший на спусковом крючке.

– Энтони, не делай этого.

– Не волнуйся, они до тебя не доберутся, Вова. Я их не подпущу.

– Энт, выслушай меня.

– Вот он, правильный угол!

– Если ты спустишь курок, ты мне больше не друг. Понимаешь? Клянусь. Я не могу быть с тем, кто…

Однако курок все же щелкнул. Щелчок и… Тишина.

Энтони недоуменно опустил оружие. Открыл затвор, передернул его, опять прицелился…

– Энт! Остановись!

Щелчок.

И ничего. Энтони ошарашенно опустил винтовку.

– Так вот почему мне нельзя было взять свое ружье… Это они сломали. Намутили с предохранителем или…

«Бурлак» под ними ожил. Двигатель заурчал; его вибрации отдавались в костях.

Мамонты были уже настолько близко, что Владимир слышал их шаги по траве.

– Не понимаю, – сказал Энтони. – Я… – Он рухнул на колени. – Я не могу нас защитить!

– Такой цели у тебя и не было.

Мамонты двигались медленно. Вот они уже в ста метрах от вездехода, в пятидесяти, в тридцати… Остановились.

И тут Владимир увидел среди них человеческий силуэт. Наверное, это та самая Дамира. Она отделилась от стада и зашагала к ним.

Нет… То была не женщина. Парень. Совсем еще мальчишка, лет пятнадцати или шестнадцати, с винтовкой за спиной. Он остановился чуть в стороне от мамонта, который шел впереди остальных.

– Доктор Асланов, – сказал он. – Выключите двигатель.

«Бурлак», содрогнувшись, утих.

Мальчик скинул винтовку и положил ее на землю.

– Подойдите, доктор Асланов, – сказал он по-русски, а затем добавил по-английски: – И вы двое тоже подойдите ко мне.

Они втроем подошли к мальчику и встали рядом на грязной траве.

– Для вас есть послание, – сказал он. – Убийства должны прекратиться. Больше никакой охоты. Никогда. Вам придется найти иной способ. Этих животных трогать нельзя. Они вам не принадлежат, вы не имеете права ничего у них забирать. Понятно?

Повисло долгое молчание. Затем доктор Асланов произнес:

– После нас придут другие.

– Нет, – ответил мальчик. – Нет, не придут. Потому что вы заберете с собой этих браконьеров и примете новые меры для защиты заказника.