|
Но это – не просто изъян, не странное отклонение, не маленькая аномалия. Энтони полностью отдает себе отчет в том, что творит. Охота – это убийство живых существ с одной лишь целью… Какой? У Владимира не укладывалось в голове: угробить на поездку свой годовой доход, целое состояние, несколько состояний – для тех, кто живет в обычном мире и не считает деньги миллиардами… Ради чего? Ради ощущения собственного превосходства? Но разве это превосходство – валяться часами в траве и ждать отмашки от двух экспертов, которые вырастили и нашли для тебя этого зверя, сознавая, что полную власть над ним тебе дает высокотехнологичное оружие? Разве это власть?
Да. Это власть. Энтони приятно сознавать, что он может убивать без причины. Не по необходимости, а ради собственного удовольствия. Просто потому, что может. А самый большой кайф заключается в том, чтобы погубить нечто удивительное, нечто такое, что никому в мире больше не доступно. Воскресить чудо – и тут же уничтожить. Если ты спустишь курок, я перестану считать тебя человеком. Мамонт поднял голову, но угол был неподходящий. Хобот взвился в воздух. Он что-то почувствовал, произнес металлический голос Константина в ухе. Замрите. В этот миг Владимир тоже что-то почувствовал. Что? Волнение земли. Вибрацию. Земля под ними дрожала. Доктор Асланов поднял голову и обернулся. Движение было резким – и громким, особенно после долгой тишины. Владимир тоже обернулся. Увидел. Схватил Энтони за руку. Грянул выстрел. Он раздался прямо под ухом Владимира – прежде ему не доводилось оказываться так близко к оружию в момент выстрела. В ушах зазвенело, все окружающие звуки смолкли. Но Владимир этого почти не замечал. И проклятий Энтони не слышал. Он лишь видел мамонтов, несущихся прямо на них. Огромных, разъяренных. Они были очень близко. Бежим! Не только голос в ухе, но и собственная мысль. Налево. К «Бурлакам». Следуйте за доктором Аслановым. Живо! Владимир уже бежал, дрожащая земля ускользала из-под ног. Он обернулся и увидел Энтони. Тот тоже бежал, винтовка болталась у него за спиной. На вершине кургана стоял Константин, направив винтовку на приближающееся стадо. Энтони схватил Владимира за руку и потащил вперед. Сзади грянул выстрел. Цифровой голос Константина тонул в помехах: обруч имел ограниченную зону действия. Когда доберетесь до «Бурлаков», велите водителям ехать. Немедленно. Меня не ждите. А затем прозвучала последняя мысль, тихая, как писк комара: Дамира.
14
Это только теперь, милый мой мальчик, у Слона есть хобот. А прежде, давным-давно, никакого хобота не было у Слона. Был только нос, вроде как лепешка, черненький и величиною с башмак. Этот нос болтался во все стороны, но все же никуда не годился: разве можно таким носом поднять что-нибудь с земли? Но вот в то самое время, давным-давно, жил один такой Слон, или, лучше сказать, малышка Слоненок, которая была страшно любопытна и кого, бывало, ни увидит, ко всем пристает с расспросами… Дамира вновь попала в свое детство. Дядя Тимур читал ей сказку. То был дар мамонтов и слонов – находиться в нескольких временах одновременно. В настоящем и прошлом. Видеть не сон или обрывочные картинки, подобные минималистичным театральным декорациям, что возникают в человеческом сознании при попытке вспомнить былое: кусок лестницы, простыня в цветочек и книжный шкаф на черном фоне забвения. Нет. Дамира перенеслась в прошлое по-настоящему. Тимур сидел на краю ее кровати и читал книжку в простенькой матерчатой обложке – по такой ни за что не догадаешься, какие чудеса сокрыты внутри. Рядом действительно стоял шкаф, а еще на стене висел ковер с цветочными и геометрическими узорами, пахший пылью и шерстью. Обои были светло-зеленые, с узором из листьев еще более светлого оттенка. |
