Второй стакан она подносила к губам осторожно. Да, вот тот самый долгожданный вкус! Теперь очередной стамбульский год официально начался.

Регина увидела Илькай, шагающую по тротуару своей неровной полусонной походкой. Та оглядывала столики, искала подругу. В этом году Илькай была блондинкой и настоящей красавицей, длинноногой, с изящным овальным лицом и точеными скулами. Но Регина узнала бы ее в любом обличье. Как и Илькай – ее. Обведя столики растерянным и озабоченным взглядом, она наконец приметила Регину и улыбнулась.

– Ого, – сказала Илькай, когда они обнялись и налюбовались новыми лицами друг друга. – Вот это поворот!

– Плохо, да? – спросила Регина, стараясь, чтобы ее голос звучал легко и беззаботно, однако в глубине души ощущая, как тревога разъедает чистую радость от встречи с Илькай. «Все сгинет, все смоют волны перемен// Ход времени источит даже камни…» – строчка из стихотворения, которое она когда-то учила. Имя поэта, как и многое, многое другое, она навсегда забыла.

Илькай улыбнулась, показав мелкие ровные зубки и краешек розовой десны. Улыбка не такая, как в прошлом году, но за ней – неизменность.

– Нет. Совсем неплохо! Наоборот, будет для нас что-то новенькое.

Подошел и тихо замер у столика официант. Илькай повернулась к нему.

– Мне два кофе. Принесите их вместе, пожалуйста. – Она поудобнее устроилась в плетеном кресле. – В первый день мне никак не проснуться.

Все хорошо, мысленно уверяла себя Регина. Пусть руки тяжелые и неуклюжие. Пусть нервы шалят. Все прекрасно.

– Ну, рассказывай! – воскликнула Илькай. – Рассказывай все. Над чем сейчас работают в твоей высотке?

– Ты не поверишь. Мы взяли заказ у комиссии ООН по анализу исторических конфликтов. Им нужен максимально подробный анализ Пелопоннесской войны. Весь год мы корпели над битвой при Пилосе – прорабатывали в деталях обмундирование, пищевой рацион солдат, погодные условия, сидели в симуляциях по двенадцать часов кряду. Понятия не имею, что мы ищем – от нас это скрывают, чтобы ненароком не повлиять на симуляцию условий, – но от уровня детализации просто крышу сносит! Лично я снова и снова прохожу симуляцию битвы на острове Сфактерия. Полуголодные, пытаемся держать фалангу. Меня, спартанского гоплита, уже столько раз брали в плен и увозили на корабле в Афины, что мне впору требовать надбавку за риск! Хотя изначально мы думали, что уложимся в шесть месяцев, прошел уже год, а мы и половины работы не сделали.

– Ну, оболочка у тебя суровая. В бою от тебя явно есть толк.

Регина вспыхнула:

– Когда меня перевели на новый стамбульский дистр, кто-то ушел в оболочке, которую я заказала. Ну и меня поставили перед выбором: или эта, или ждать еще. Я была в бешенстве. – Она взглянула на свою волосатую руку. – Ужасно, да? Нам в этом году урезали зарплаты на десять процентов. Старый дистр мне теперь не по карману, а новый просто кошмарен. Когда я пришла в себя, иголки бегали по всему телу, и я два часа не могла пошевелить пальцами! Шаталась как зомби, на улице все на меня оборачивались… И никто в дистре даже не извинился за накладку.

– Да брось, все отлично. – Илькай так быстро заглотила свой турецкий кофе, что над безупречной верхней губой осталась тонкая полоска гущи; она изящно стерла ее салфеткой. – Фортуна непостоянна, а мы все целиком зависим от IT-высоток. Я бесконечно счастлива, что ты оказалась здесь, когда я пришла в себя. Боялась, что тебя не будет… Что тебя задержали, вызвали обратно или поставили в список ожидания, а то и…

Илькай в первый день всегда была такой ранимой. Всегда рисовала себе какие-то катастрофические сценарии.