Илькай повела ладонью над чеком.

– Все оплачено, включая стандартные чаевые.

Официант пожал плечами.

– Мне каждый день приходится обслуживать таких, как вы. Впору просить вдвое больше.

Он пробормотал им в спину что-то еще, но Регина не разобрала слов, зато увидела, как вспыхнули щеки Илькай.

Уходя, Регина обернулась на террасу кафе, в котором они встречались уже столько лет. Молодой официант стоял, скрестив руки на груди, и смотрел им вслед. Регина встретилась с ним взглядом, и тогда он, продолжая смотреть ей прямо в глаза, демонстративно плюнул на тротуар.

– Идем. Нас ждет…

Регина перебила Илькай:

– Что он бросил нам вслед?

– Не имеет значения.

– Нет, скажи!

Илькай мягко улыбнулась.

– Смотрю, тебе будет непросто сладить с мужской оболочкой. Ты же в такой раньше не бывала?

Регина помотала головой:

– Никогда.

– Попробуй ее оседлать. Как лошадь. Не позволяй гормонам и адреналину брать над тобой верх, не то отдача помешает трезво мыслить. Затуманит разум.

Регина потрясла головой, словно пытаясь очистить ее от всего лишнего.

– Да, я уже это чувствую. Так что он сказал?

Они зашагали в сторону собора Святой Софии. В этот ранний час тротуары и площади города были почти безлюдны. Лишь изредка из легкой дымки, не спешившей превратиться в настоящий дождь, проступали силуэты местных жителей, спешивших по делам.

– Я скажу, – отозвалась Илькай. – Если ты пообещаешь расслабиться.

Регина остановилась, взяла себя в руки.

– Конечно. Прости. Я так быстро завелась. Стыдоба!

Илькай игриво ткнула ее кулаком в плечо.

– Не забудь потом добавить это в свою симуляцию. Уверена, солдаты на Сфактерии испытывали точно такие же приливы адреналина и разум у них точно так же туманился от ярости.

Регина заулыбалась.

– Я подумала о том же. Аналитик аналитика видит издалека.

Илькай потянула ее к входу в собор, громада которого, окруженная массивными каменными контрфорсами, возвышалась впереди.

– Он сказал: «Вот вам, мертвым, в могилах не лежится!»

Регина услышала скрежет собственных зубов.

– Мы это заслужили. Обе. Мы много работали. Всю жизнь оттачивали свои навыки, двигали науку, трудились на благо общества и страны. Я не какая-нибудь богатенькая наследница, рассекающая на скоростном катере у берегов Корсики. Мы честно боролись за свои места в высотках и получили их заслуженно. Мы трудились в поте лица. И вообще… разве они не знают, кто обеспечивает их безопасность? Кто тратит здесь свои деньги, поддерживает работу их ресторанов? И… – Ее голос оборвался.

– Все, давай забудем об этом, – сказала Илькай. – Лучше заглянем в церковь, которой две тысячи лет, а тлен пусть остается тленом.

Дом, который сняла для них Илькай – старинный деревянный ялы на берегу Босфора, – был похож на свадебный торт, который только-только достали из холодильника: весь облитый, как глазурью, белой краской, нарядный, ажурный и ледяной. Во всех помещениях от подвала до крыши стоял нестерпимый холод. Система отопления с ним не справлялась. Илькай с Региной затопили в спальне камин, нашли в сундуке шерстяные одеяла и заказали очень поздний обед.

Когда привезли еду, обе умирали от голода. Закутавшись в шерстяные одеяла, как в супергеройские плащи, они мазали инжирный джем на свежий хлеб и смотрели, как мокрый снег летит над Босфором и залепляет окна белой слякотью. На бурлящих водах пролива качался маленький ржавый баркас: рыбак в черном дождевике и сапогах упорно пытался добыть из воды хоть немного белка.