Вдруг лицо Мелек меняется – на полуслове. Она испуганно распахивает глаза. Он чувствует, как по лицу течет что-то теплое, и на стол падают две капли цвета густого красного вина.

– У тебя кровь!

Фахри хочет потрогать голову, но Мелек хватает его за запястье.

– Идем.

В белоснежной смотровой она властной рукой в перчатке задирает его подбородок, а другой рукой, положив палец на козелок его уха, ощупывает голову в поисках раны.

– Посмотри на меня. Мигни дважды, если разрешаешь считать основные показатели жизнедеятельности.

Он мигает. Мелек ненадолго поднимает глаза вправо, читает. У нее нет имплантов, только контактные линзы. Он помнит, как на первом свидании она призналась:

– Не люблю скальпели. Даже в руках автохирурга. Даже если я их не вижу.

– Ты же сама врач! – удивился он.

– Точнее, я не люблю, когда рабочий конец скальпеля направлен на меня.

Пальцы Мелек находят рану.

– Все показатели в норме. Ага, вот она. Просто царапина. Два сантиметра.

Она обрабатывает рану ватным диском, пропитанным раствором антисептика. Чувствуя жжение, он старается выбросить из головы воспоминание о том, как повалил беглеца наземь. Как они вместе упали на асфальт. Но ведь он не ударялся головой. Откуда же взялась рана? Фахри держал беглеца, одновременно пытаясь застегнуть на нем ингибитор. Беглец протянул руку, схватил его за волосы… Наверное, тогда и ранил. Ключом? Ногтем? Неизвестно. Главное, что ранил. Порез был небольшой и почти сразу затянулся. А позже почему-то открылся сам по себе.

Мелек прищипывает края раны пальцами, проводит по ним теплым аппликатором, промакивает ватным шариком остатки крови и антисептика.

– Наверное, ударился о кран в ванной, когда умывался.

– И не почувствовал?

– Слишком устал.

– Тебе надо больше спать.

– Нет, – отвечает Фахри. – Мне нужно больше работать. Лечение сестры само себя не оплатит.

Мелек стягивает перчатки.

– Ты просто чудо, Фахри. Хорошая она сестра, наверное.

– Наверное, – отвечает Фахри, вставая. – Я не успел ее узнать. Мы ни разу не виделись. Но, кроме нее, у меня никого нет. Сколько я тебе должен?

– Нисколько, – отвечает Мелек. – Пообещай, что будешь себя беречь. Я не хочу тратить пятиминутки на кого-то другого.

На свете нет ничего бесплатного. Мелек придется заплатить за перчатки, диски, антисептик, аппликатор, даже за ватный шарик. Но Фахри не может позволить себе отказаться от этого подарка. Стыд жжет ему щеки.

Перед уходом он еще раз заглядывает к Фериде и смотрит на ее восковое спящее лицо, оплывшее от болезни. Она умрет? Или просто ненадолго вышла из строя? Затем, спустившись в регистратуру, он трижды моргает в камеру и поднимает глаза: бирюзовые цифры в верхнем углу показывают остаток на его счете. Там остались жалкие гроши – буквально горсть протекторатских лир. Фахри охватывает знакомый ужас. На что хватит этих денег? На три приема пищи, пару энергокапсул, аренду жилмодуля на день.

Раньше это называлось «еле сводить концы с концами». Теперь – «жить, не смыкая глаз».

Поезд Текрея скользит на юго-запад. Слева мерно колышется в голубоватом утреннем свете серо-зеленое Мраморное море.