|
Для защиты ценного товара боди-шопов Высший Парламент принял закон, показавшийся им вполне разумным. Как вы знаете, чтобы вернуть беглую оболочку, достаточно защелкнуть на ее запястье браслет-ингибитор. Однако по новому закону сделать это может только человек. Раньше использовали дроны, но однажды – вот незадача! – дрон застегнул браслет на руке оболочки, стоявшей на причале, и та от неожиданности рухнула в воду. С живым дрифтером внутри, гражданином Протектората, на минуточку, который просто забыл вовремя внести платеж. Съездил в отпуск, называется. Последовал громкий скандал, и Парламент принял закон: ингибитором могут пользоваться только те, кто наделен сознанием. И они же несут ответственность. Неудобно, правда? Тем более надо понимать, что каждый новый закон – это новая возможность подзаработать, новая ниша, новая лазейка для тех, кто умеет вертеться и подстраиваться под любые ограничения. Тут на сцену и выходим мы. Служба дезактивации.
– Так ведь их местонахождение известно заранее! Все оболочки помечены и отслеживаются. В разговор вклинился Тарик, возившийся в углу с каким-то неопознанным древним инструментом: – Найти их несложно, да. Загвоздка в том, что беглые не хотят возвращаться домой. Они же не просто так сбежали, у них были на это основания. Их можно понять, верно? – Врачи ее спасут, – сказал Фахри. – Я просто пытаюсь выиграть время. – Мотивация решает все! – Тарик бросил инструмент обратно в ящик. – Давайте подписывать контракт. – А как же Институт? Тарик поглядел на Фахри. Встроенные в стекла его умных очков «паркер филипс» экраны показывали автомобильную погоню. Для Фахри картинка была перевернута: по холмистому, прожаренному солнцем городу летела мощная прокачанная тачка с блондинистым героем за рулем. На заднем плане синело затянутое смогом море. – Институт оставь нам, – отозвался Тарик. – За это ты мне и платишь. А еще за новое славное тело, которое не пожирает смертоносная бактерия. И за второе тело, которое потихоньку умирает в больнице и требует ухода. Имей в виду, что цена за все это будет очень, очень высока.
Три месяца спустя Тарик и доктор Сольмаз Хазнадар стоят на балконе церкви Святого Стефана и смотрят, как мускулистый верзила бережно укладывает тело Фахри на белый пол. Затем он достает фонарик. По очереди приподнимает Фахри веки, считывает основные показатели жизнедеятельности. Поворачивается к стоящим на балконе. – Показатели в норме, но дома по-прежнему никого. Ретикулярная активирующая система функционирует нормально. Дрифтер трансмигрировал в исходный разум. – Большое спасибо, доктор Акдаг. Можете вернуть оболочку в хранилище Института. Увидимся в конторе. На улице зима опять ненадолго берет реванш. Ветер и стены дождя обрушиваются на воды Золотого Рога, сдирают с деревьев нежный весенний цвет. Рыбаки в дождевиках и зюйдвестках продолжают апатично забрасывать удочки во вздымающиеся и опадающие волны цвета грозовых туч. Тарик и Сольмаз, надвинув на лица капюшоны и щурясь от ветра, бросающего в лицо брызги дождя, пробираются к станции Текрея. – Теперь начинается самое интересное, – говорит Тарик. – Сведение всех полученных данных. Пока это лишь предварительные итоги, конечно. И все-таки мы убедились, что подопытные готовы платить буквально любые деньги, лишь бы их не отключили. Он… или она… Черт, я сам уже запутался, мне все время кажется, что Фахри – это отдельная личность. В общем, он был готов на все. Если бы нам не урезали бюджет, я выжал бы из него еще больше. Он толком не спал, брал по два-три заказа в сутки, пренебрегал рисками. Жил скромно, почти впроголодь, ничего не покупал для своего жилища, отрабатывал по две смены подряд. |
