Изменить размер шрифта - +
Не так, как  в  веке
нынешнем, когда монархи сделались просвещенными...


2. "БЫСТЬ МОР НА ЛЮДЕХ"

   Иван  Евстратьевич  Свешников  вернулся  на  Родину. Шувалов
удивился его возвращению из Англии-столь раннему.
   -- Надоело! -- пояснил парень. -- Русскому на чужбине делать
нечего: у них там свои дела, у нас свои. Да и пьют милорды так,
что редко с трезвым поговоришь...
   Иван Иванович, прославленный опекою над Ломоносовым, пожелал
увенчать себя лаврами  меценатства  и  над  вторым  самородком.
Шувалов  сказал,  что  Свешников  вполне может занять кафедру в
университете -- хоть сейчас:
   -- Не пожелаешь профессором быть, так предреку большие  чины
в службе государственной. Что манит тебя?
   --  Если  бы  мне сто лет жизни да библиотеку такую, какая у
вас, так я бы свой век почитал наисчастливейшим.
   Дни и ночи проводил он среди шуваловских книг;  разложив  на
полу  кафтанишко,  сидел  на нем и читал. Ради отдыха душевного
иногда составлял мозаичные пейзажи из зерен злаков, из соломы и
разноцветных  лишайников.  Получалось  на  диво  живописно,   и
Шувалов  развешивал  эти  картины  среди полотен своей галереи.
Вельможа хотел бы обрести на Свешникова  личную  монополию,  но
Петербург,  ученый  и светский, просил его не таить самородка в
своих  палатах  --  ради  диспута  открытого,   публичного.   В
назначенный  день  собрались  почтенные  люди, среди них была и
княгиня  Дашкова,  горевшая  желанием  учинить   экзамен   сыну
крестьянскому... Екатерина Романовна сняла с полки томик Руссо.
   -- Переведи и объясни писаное, -- велела она.
   Свешников  не  переводил,  а просто читал с листа, как будто
текст был русским, попутно  подвергая  Руссо  здравой  критике,
говоря, что "много нагородил он несбыточного".
   -- А докажи, что несбыточно, -- требовала Дашкова.
   Свешников  сказал: читать Руссо, наверное, и заманчиво, если
ренту иметь постоянную да жить на дармовых хлебах  в  замках  у
меценатов,  но воспитание людей в духе Руссо пагубно, ибо любая
утопия далека от жизни и ее повседневных тягостей.
   -- Да мы все с голоду умрем, ежели Руссо поверим!
   Свешникова закидали разными вопросами -- из древней истории,
из литературы и математики. Ответы  его  были  скорые,  верные.
Судил  не  поверхностно, было видно, что все сказанное давно им
обдумано. Иван Перфильевич Елагин допытывался:
   -- Скажи нам, как же  ты,  в  подлом  состоянии  крестьянина
пребывая, умудрился все это постигнуть?
   --  А  я  с  детства пастухом был, коров с телятами пас, мне
скоты никогда не мешали науками заниматься. Я, бывало, на рожке
им сыграю, потом снова за книгу берусь...
   Среди гостей были члены Синода и ученый раввин.
   -- Поговорите на  древнееврейском,  --  просил  его  парень;
раввин  охотно  исполнил  просьбу. -- Благодарю вас, -- ответил
Свешников, -- я вашего  языка  не  знаю,  однако  на  слух  мне
кажется, что в изучении он не так уж труден.
   -- Он очень труден, -- остерег его раввин.
Быстрый переход