|
Екатерина осталась невозмутима. Потемкин тоже. -- Плевать, -- сказал он. -- Мы уже приехали. Иосиф нашел, что Бахчисарай похож на итальянскую Геную. Пестрые толпы татар, ослики в тесноте улочек. А перед кофейнями вертелись дервиши и, приведя себя в экстаз, падали в обморок. Впрочем, дервиши разбежались сразу, как только разнесся слух, будто русская столица переносится в Бахчисарай... Вечером Потемкин угощал приятелей чебуреками, татарской бузой и лилейными щербетами. Сам же выпил множество бутылок кислых щей, поел клюквы и сказал: -- Все! В лимане Днепровском явилась турецкая эскадра. Дс Линь и Нассау-Зиген велели седлать лошадей: -- Скачем! Нельзя упустить такое зрелище... Появление турецкой эскадры у берегов Тавриды -- грозная демонстрация силы. Предупредительная! Но и стратегическая, ибо, крейсируя под стенами Очакова, турки заграждали русским кораблям подходы к Кинбурну. Екатерина сказала Иосифу: -- Видите? Османы очень быстро забыли о Чесме... На ночь горы вокруг Бахчисарая были иллюминированы плошками. Дипломатов разместили в бывшем гареме хана, где хранились удивительные восковые цветы, сделанные еще бароном де Тоттом. Никто не догадывался, что этот прохвост обладает и талантом скульптора. Екатерина сказала, что видит в этом рок: -- Не странно ли, что все, сделанное Тоттом, рано или поздно попадает мне в руки. Он отлил для Крым-Гирея двести пушек -- они мои, украсил дворец для ханов-и дворец стал моим... Ханские покои реставрировал Осип де Рибас, налепивший всюду столько золота, что впору зажмуриться. По стенам красовались арабские надписи: "Что ни говори завистники, ни в Дамаске, ни в Исфагани не сыщем подобного..." -- Все, мерзавец, испортил! -- негодовал Потемкин. -- Знай я, что он ничего не смыслит в Востоке -- не поручал бы ремонт ему. Разве кто помелом мажет золото по стенкам? Помню, вот тут висела прекрасная люстра, где она? Вместо нес приляпана фитюлька, какие в трактирах бывают... Все разворовал! -- А кто ремонт делал? -- спросила Екатерина. -- Арестанты, маляры да солдаты. -- А где красок купили? -- Да на базаре... Перед сном Потемкин навестил могилу Крым-Гирея; ему перевели эпитафию: "Ненавистная судьба зарыла здесь в землю алмаз нити Гирссв... Не прилепляйся к миру: он нсвечсн. Смерть есть чаша с вином, которую пьет все живущее". Потемкин, скорбный, думая о смерти, вернулся во дворец. Дипломаты пили вино, молодо дурачились. В покоях императрицы еще не гас свет... -- Ты почему не спишь? -- вошел к ней Потемкин. -- Я пишу стихи, посвященные "Князю Потемкину". Стихи, написанные ею в Бахчисарае, уцелели: Лежала я вечор в беседке ханской, В средине басурман и веры мусульманской. О, Божьи чудеса! Из предков кто моих Спокойно почивал от орд и ханов сих? А мне мешает спать среди Кахчисарая Табачный дым и крик... Не здесь ли место рая Хвала тебе, мои друг! Занявши здешний край, Ты бдением своим все вящс укрепляй На следующий день возник ослепительный Севастополь. |
