|
Не с той ли поры в России и появилось новое воинское отличие -- "с бантом"! (Нс будем винить Потемкина: знаменитый английский орден Подвязки имеет аналогичную предысторию, но в девизе его начертано: "Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает".) Был конец сентября. Бело-красными флагами турки украсили весь Очаков, два дня их эскадра и крепость палили из пушек. Пленные сказали, что там празднуют победу... -- В чем дело? -- спросил Потемкин де Линя. -- Я не верю, что турки могли разбить Румянцева. Не ваш ли это грех? -- Дождемся курьера из Вены, -- ответил атташе... Курьер прибыл, и де Линь не скрыл от Потемкина истины. Турки постоянно избивали австрийскую армию, великий визирь форсировал Дунай, приведя жителей Вены в паническое бегство. Иосиф II решился на генеральные сражения у Слатины и был вдребезги разгромлен. Это еще не все! Ночью лагерь императора сдвинулся с места животным страхом: вся армия бежала, оставляя туркам гигантский вагенбург с припасами, арсеналы с пушками. В темноте возник хаос: войска Австрии, приняв свои же полки за турецкие, до рассвета занимались самоистреблением, беспощадно расстреливая друг друга в упор. Иосиф II чуть не погиб в этой кромешной свалке, свита покинула императора, который случайно уцелел, спрятавшись в какой-то деревне. -- К этому добавлю, -- сказал де Линь, -- что революция в Австрийских Нидерландах уже перекинулась в Венгрию и мадьяры восстали... Теперь вам понятно, почему салютуют турки? Настал октябрь с ветрами и бурями. Пророчество Суворова сбывалось: изнурение к русской армии пришло ранее, нежели изнурился гарнизон очаковской твердыни. Теперь и сам Потемкин заговорил о штурме. -- Но не раньше, чем лиман замерзнет и капудан-паша уберется в Босфор для зимования кораблей в краях теплых... Принц Нассау-Зиген уехал в Мадрид, де Линь остался. 21 октября Очаков запорошило первым снегом, на бивуаках солдаты и офицеры сжигали на кострах старые телеги. Генералы, чтобы согреться, платили по 2-3 рубля за верстовой столб. В стене Очакова, как ни была крепка, артиллерия все-таки пробила первую брешь, из зияния которой выглядывали озлобленные янычары. Потемкин раздавал шпаги "за храбрость" только достойным, а многих офицеров разжаловал в солдаты. Однажды знатный сераскир без боязни вышел из ворот крепости, вступив в разговор с русскими офицерами. Говорил по-русски без запинки, и первый вопрос турка был таков: -- Вы еще долго будете страдать тут? -- Пока не возьмем Очаков. Турок угостил офицеров хорошим табаком-латакия. -- Султан не для того строит крепости, чтобы сдавать их каждому прохожему... Гуссейн-паша удивлен: чего вы медлите? Можете приступать к штурму хоть завтра: сабли у нас отточены, пушки заряжены, а жены в безопасности, упрятанные под землей в теплых подвалах. |
