|
.. Для светлейшего и его свиты были выкопаны землянки. Солдаты, чтобы не зимовать в голом поле, околевая на ветру, тоже копали для себя ямы. 6 ноября к Потемкину явился де Рибас, которого князь использовал в роли курьера; де Рибас жаловался, что седлом натер мозоли на ягодицах. -- Так чего ты хочешь? -- спросил светлейший. -- Хочу плавать, как раньше, а ездить надоело. -- Коли так, бери запорожцев и отвоюй Березань... Берсзань взяли; все что там было, переломали и даже приволокли пленных. Добра на острове сыскалось много: запорожцы саблями рубили свертки шелка и бархата, папахами черпали россыпи жемчуга. Потемкин поспешил обрадовать Суворова: "Мой друг сердешной, любезной друг. Лодки бьют корабли, пушки заграждают течения рек. Христос посреде нас... Прости, друг сердешной. Я без ума от радости. Всем благодарность. И солдатам скажите. Верной друг и слуга твои кн. П. Т.". Тонкий ледок уже появился в лимане, и Гасан отправил корабли на зимовку. Пленные показывали, что капудан-паша перед своим отплытием привел гарнизон Очакова к присяге на Коране: всем погибнуть с детьми и женами, но крепость прахоподобным не сдавать. Бежавший к русским поляк сообщил, что в Очакове хлеба осталось на две недели, не более, лошадей турки уже съели и даже сам Гуссейн-паша склоняется к сдаче: -- Но его знамсносцы-байрактары противятся, сказывая: нет хлеба и мяса, так мы всех кошек переловим, всех собак передушим, станем крыс жрать, но Очаков не сдадим... В ночь на 27 ноября в землянку светлейшего привели златокудрую христианку родом из Подолии, жену убитого янычара. Потемкин поил ее чаем с пастилой, разговаривая по-польски. -- Отчего пани бежала, кого шукаст? -- Паша всех христианок велел отправить на ночь в траншеи... Он пожелал воодушевить агарян своих к отбитию штурма... Задували метели. По утрам собирали замерзших. Живые с трудом откапывались от снега. "Сколько в сии дни померзло людей и пало скота. Где ни посмотришь, везде завернуты в рогожи человеки, везде палый скот. Там роют яму, здесь лежит нагой мертвец, в другом месте просят милостыню на погребение". -- Пошли на штурм! -- требовали солдаты. Турки сделали вылазку на батареи генерала Степана Максимовича, "перерезав люден, от холоду уснувших... Максимович, разбудя солдат, пошел сам вперед отбивать пушки, но был сильно порубан, повержен на землю; в которое время турки отрубили ему голову". Пушки удалось отбить, но множество голов янычары утащили в Очаков и, "взоткнув их на штыках, разставили по валу крепости; между сими головами примечена и голова генерала Максимовича". Об этом доложили Потемкину, который голову своего приятеля долго разглядывал через трубу. -- Время истекло... Штурм! -- возвестил он. |
