|
Мальчик сказал: "Христиане очаковские брошены в ямы саженей до десяти глубины; турки им на головы сверху испражняются, и смрад от того, причиняя болезни, низводит в гроб... Хлеба в Очакове довольно, но мясо дорого". Подули сильнейшие ветры, из степей несло тучи пыли, русский лагерь голода пока не испытывал. Чтобы привлечь солдат к шанцевым работам по ночам, Потемкин велел платить по 15 копеек за одну ночь и давать утром водку. В конце августа турки стали поджигать траву вокруг Очакова, ветер нес на лагерь раскаленную золу, вихри опрокидывали палатки, по ночам горизонт становился красным. Полтысячи медных пушек, расставленных турками по фасам крепости, время от времени исколачивали осаждающих, в ответ "стенолом ные" орудия России стучались в нерушимые стены. Отрезанные головы сморщились от жара, турки заменили их новыми, свежеотрубленными, и русские, стоя под стенами, узнавали своих друзей: -- Никак, Петр, что канониром-то был? -- Он! За водой к лиману пошел, тока ведро нашли. -- А эвон ишо глядит... вчерась водку с им пили! Скрипели колеса фур, везли раненых. Очевидец пишет: "Воздушные дуги летящих бомб устилались искрами, свист ядер заставлял стонать лежащую на море нижнюю полосу воздуха, верхняя часть онаго сопротивлялась прорезыванию вылетавших из пушек шаров". В сентябре начались холода. Екатерина прислала в ставку дюжину золотых шпаг с алмазами, чтобы светлейший раздал их самым достойным. В шатре князя собрались завидущие карьеристы, жадно оглядывая убранство именного оружия. Принц Нассау-Зигсн примерил к бедру шпагу. -- Положи обратно и не тронь! -- велел Потемкин. -- Почту этот намек за тягчайшее оскорбление... -- Пошли все вон! -- мрачно ответил Потемкин. Турецкие корабли блуждали в море, крейсируя между Берсзанью и Очаковом, бросая иногда в гущу русского лагеря не ядра, а громадные булыжники, калечившие по нескольку человек. -- Не взяв Березани, -- рассуждал Репнин, -- вряд ли можно распоряжаться на водах и двигаться далее -- к Гаджибсю. -- Сам знаю. Но Гасан-то -- вот он! -- Так пошлите флот Черноморский из Севастополя... Потемкин послал эскадру Сенявина к берегам Лсванта, чтобы бомбардировать крепость Синопа и тем маневром отманить Гасана от Очакова. Но капудан-паша разгадал хитрость Потемкина и ответил ему канонадою со своих кораблей. Вечером Потемкин из прически Браницкой выдернул розовую ленту и завил ее в пышный бантик. -- Это ты для меня, дядюшка? А куда прицепить его? -- Не твоего ума дело. Я сам прицеплю... Поверх банта он укрепил орден Владимира и велел в таком виде отвезти Сенявину -- в награду. Не с той ли поры в России и появилось новое воинское отличие -- "с бантом"! (Нс будем винить Потемкина: знаменитый английский орден Подвязки имеет аналогичную предысторию, но в девизе его начертано: "Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает". |
