|
Образованные люди (и не только дворяне) скупали всю эту литературу, создавая уникальные библиотеки; кажется, они понимали, что скоро этой свободной торговле придет конец и тогда любая тощая брошюрка станет исторической ценностью. А люди постарше и поосторожней предупреждали молодых смельчаков: -- К чему собирать все это? У нас Емелька Пугачев не читал Вольтера и Бастилии не разрушал, зато таких дел натворил, что маркизу Мирабо за ним не угнаться... Наше счастье, что мы далеки от Парижа, до нас эта зараза не скоро докатится! Интриги подлого Салтыкова, исподтишка выдвигавшего на стезю фавора Платона Зубова, не укрылись от взоров хитрейшего Безбородко: он тоже решил сыграть в придворную лотерею, срочно вызвав из Миргорода своего племянника Григория Милорадовича, о красоте которого Екатерина не раз поминала. Женщина уж заметила и Зубова и Милорадовича, но выводов еще не сделала. Она всегда действовала с изощренностью дипломата. Желая точно убедиться в измене, Екатерина как бы нечаянно завела разговор с ДмитриевымМамоновым, проявив о нем "материнскую" заботу: -- Саша, ты ведаешь, как горяча любовь моя, а мой век невечен. Хочу при жизни своей видеть тебя счастливым. Есть на примете самая богатая невеста в России -- графиня Катенька Брюс, дочка моей покойной подруги. Скажи мне только слово, и твое счастье, твое благополучие будут мною устроены. Дмитриев-Мамонов в эту ловушку так и сунулся. -- Виноват! -- сказал он, выдавая себя. -- Если уж вы так благородны, так соедините сердца давно любящие. Вот уж скоро годик махаемся мы тайно с княжной Щербатовой... Екатерина, всегда владевшая собой, убедилась: -- Итак, это правда! -- Она велела звать Щербатову. -- Я, -- сказала она девушке, -- взяла вас ко двору сиротой несчастной. Одела. Накормила. Вырастила. Не буду мешать и счастью вашему. Деспотом никогда не была, и ваша измена награждена будет мною, как и ваша привязанность сердечная... После этого Безбородко застал ее рыдающей. -- Жестокий урок получила я на старости лет, -- говорила она, сморкаясь. -- Но плакать-то будет он, а не я... Она велела откупить для молодых в Москве на Покровском бульваре дом с комфортом, выплатить фавориту из "кабинетных" сумм 100 тысяч рублей. Безбородко ахнул, говоря, что казна пуста, ради чего разорять ее далее: -- Да и за что давать деньги изменщику? Екатерина осушила слезы. Выругалась грубо: -- Дай! Пусть задавятся моими деньгами... Ночью, когда дворец угомонился, она вышла на лестницу. Внизу стоял в карауле стройный и темноглазый сскунд-ротмистр гвардии Платон Зубов. Екатерина перегнулась через перила лестничные, шепотом позвала его: -- Паренек, иди ко мне... что-то скажу тебе! Утром Фелица сняла с пальца драгоценный перстень, из стола выгребла банковских билетов на 100 тысяч рублей, все это добро свалила на подушку. -- Возьми пока вот это, -- сказала она Зубову. |
