|
-- В газетах пишут, что цесарские солдаты от турок неизменно бегают. А сегодня при Фокшанах они заставили турок бегать... Обычай войны требовал дележа добычи. На гнедой кобыле, издали сняв шляпу, к Суворову подъехал принц Кобургский: -- Надеюсь, что эта процедура не омрачит праздника! Что вы хотите от меня? Бунчуки? Верблюдов? Или пушек? -- Все поровну, а провиант оттоманский отдаю вам целиком, благо мне поспешать в Бырлад надобно... Заметив, что Суворов слегка припадает на ногу, принц Иосия Кобургский заботливо осведомился -- не ранен ли он? -- Бог миловал на сей раз. А то, что хромаю, так это по дурости: на иголку швейную наступил пяткой. Оттого-то турки, мою хромоту приметя, и прозвали меня "Топал-пашою". Пока солдаты делили трофеи, пока они там бегали по валашским деревням в поисках вина, принц Кобургский, добрый малый, устроил в своем шатре союзный обед. -- В первый раз, -- сказал он Суворову, -- вы были пьяны, во второй молились, а в третий спали... Скажите, генерал, отчего не пожелали вы беседы со мной до битвы? Суворов охотно выпил и съел свежий огурчик. -- А к чему лишние разговоры? Уверен, что ваше высочество с моими планами не согласились бы. На споры мы потратили бы весь день. Остались бы при этом друг другом недовольны. И конечно, я бы вам уступил: вы -- тактик. Тактики я не знаю, да вот беда -- тактика меня хорошо знает! Николай Васильевич Репнин послал принцу Кобургскому очень горячее поздравление с победой, за что и получил нагоняй от светлейшего: "Вы некоторым образом весь успех ему отдаете. Разве так было? И без того цесарцы довольно горды". А сам похаживал, довольный, говоря Попову: -- Пишет мне Суворов реляции свои на таких мизерных бумажках, что и курицс не подтереться... Или бумаги на слова жалеет? Как же мне матушке-государыне о Фокшанах докладывать, ежели из его "синаксари и" одно мне ясно: победил! Сейчас он жил только войной, и Василий Степанович Попов счел нужным намекнуть, что влияние Платона Зубова при дворе делается уже опасным. Светлейший беззаботно ответил, что все эти Зубовы (а сколько их там?) для него -- даже не гады подколодные, а хуже червей поганых: -- Что они сделают, ползая под могучим дубом? Сытое лицо Попова вдруг исказила гримаса. -- Не заблуждайтесь, ваша светлость, -- сказал он. -- Для дуба не змеи, а черви опасны, способные подточить самые могучие корни... Ведь у Платона Зубова еще три брата: Николай, Дмитрий и Валериан, жадные до власти и удовольствий. При ставке Потемкина работала типография, регулярно выпуская "Вестник Молдавии", цензуре неподвластный, и каждую неделю этот листок оповещал армию о том, каково здоровье светлейшего, какие дамы навестили его и какие собираются навестить. Заодно листок сообщал правду о революции во Франции, а сам Потемкин при слове "Франция" махал рукой -- безнадежно: -- Из альянсов европейских сия держава выключилась... Он навестил верфи Николаева, заехал в Тавриду проследить за охраною побережья, из Херсона готовил морскую экспедицию для овладения турецкой крепостью Гаджибей. |
