|
Красные от пламени баржи уносило прямо в грозу... Панин отправился досыпать. Если бы вельможа сейчас обернулся к Екатерине, он бы невольно вздрогнул -- такая лютая ненависть светилась в глазах женщины... 9 июня, по случаю обмена ратификаций с королем прусским, во дворце состоялся торжественный обед на 400 кувертов, при залпировании из пушек, при беглом огне из ружей. Усаживаясь за стол подле графа Александра Строганова, императрица сказала: -- Кажется, Саня, нам уже не выплыть из бурного моря застолий, а закончится сей пир жестоким объедением и похмельем. Напротив нее расположился прусский граф Горд. -- Вы очаровательны, ваше величество, -- сказал он. Екатерина, выдернув из прически пышную розу, грациозным жестом перебросила ее через стол -- пруссаку: -- Очаровывать-это все, что мне осталось... За окнами крутились фейерверки, от грохота выстрелов дребезжали оконные стекла. Петр, как и следовало ожидать, напился с быстротой, вызвавшей удивление врагов и друзей. Но, естественно, когда вещает император (пусть даже пьяный), все должны внимать его величеству с приличествующим подобострастием. -- Почему от меня прячут наследника Павла? -- бормотал он. -- Этот плутишка меня любит... жалую его в капралы гвардии! Его взгляд замер на воспитателе сына -- Панине: -- А тебя сразу в полные генералы... ты слышал? -- Слышал, но не понял -- за что мне такая милость? -- Вот, -- обратился Петр к прусскому послу фон дер Гольцу, -- после этого и верь людям! Мне все уши прожужжали, что Панин умный. Но только олухи могут отказываться от генеральского чина... Он подослал к жене своего адъютанта Гудовича: -- Государь изволят передать вам, что вы... вы... Гудович покраснел и умолк. Екатерина сказала: -- Продолжайте. Я вас слушаю. -- Он велел... что вы... извините-дура! Фейерверки спадали на сизую воду Невы разноцветными хлопьями. Гудович уже пошел обратно. Но тут император, боясь, что холуй не осмелился донести его слова до Екатерины в их первозданной ясности, через весь стол крикнул жене: -- Ты-дура! Дура, дура... дура! Глаза женщины увлажнились от слез. -- Не обращай внимания, Като, -- шепнул ей Строганов, -- и ты останешься мудрейшей за этим столом. Послы делали вид, что поглощены едою, и гора салата из раковых шеек таяла быстрее, чем снежный сугроб на солнцепеке. -- А тебя -- в ссылку! -- велел император Строганову... Граф Горд переслал через пажа Екатерине записку: "На выходе из-за стола вы будете арестованы". Екатерина обратилась к принцу Георгу Голштинскому, властно напомнив, что ее мать, герцогиня Ангальт-Цербстская, тоже вышла из Голштинского дома: -- Если меня решили подвергнуть арестованию, то соизвольте, как родственник, сделать так, чтобы не страдало мое самолюбие. |
