|
Уж я ему это выплачу... -- жалобно пела Васса, закрыв глаза. За-азноблю его, по-овысушу... -- уверенно и грозно обещала Саша, бросая в воздух крепкие, сильные звуки... И вдруг, изменив темп песни и повысив голос, она запела так же протяжно, как сестра, сладострастные угрозы: Суше ветра, су-уше буйного, Суше той травы коше-оные... Ой, коше-ные, просушеные... Фома, облокотясь на стол, смотрел в лицо женщины, в черные, полузакрытые глаза ее. Устремленные куда-то вдаль, они сверкали так злорадно, что от блеска их и бархатистый голос, изливавшийся из груди женщины, ему казался черным и блестящим, как ее глаза. Он вспомнил ее ласки и думал: "И откуда она, такая? Даже боязно с ней..." Ухтищев, прижавшись к своей даме, с блаженным лицом слушал песню и весь сиял от удовольствия. Господин в бакенбардах и Званцев пили вино и тихо шептались о чем-то, наклонясь друг к другу. Рыжая женщина задумчиво рассматривала ладонь руки Ухтищева, держа ее в своих руках, а веселая девушка стала грустной, наклонила низко голову и слушала песню, не шевелясь, как очарованная. От костра шел мужик. Он ступал по доскам осторожно, становясь на носки сапог, руки его были заложены за спину, а широкое бородатое лицо все преобразилось в улыбку удивления и наивной радости. Эх, -- ты восчувствуй, добрый молодец! -- тоскливо взывала Васса, покачивая головой. Сестра, еще выше вскинув голову, закончила песню: Какова тоска любо-овная-а-а! Кончив петь, она гордо посмотрела вокруг и, опустившись рядом с Фомой, обняла его за шею сильной рукой. -- Что, хороша песня?.. -- Славная! -- сказал Фома, улыбаясь ей. -- Браво-о! Браво, Александра Савельевна! -- кричал Ухтищев, а все остальные били в ладони. Но она не обращала на них внимания и, властно обнимая Фому, говорила: -- Вот ты мне и подари что-нибудь за песню... -- Ладно, я подарю... -- согласился Фома. -- Что? -- Ты скажи... -- Скажу в городе... И, если подаришь, что я хочу, -- о, как я тебя любить буду! -- За подарок-то? -- спросил Фома, недоверчиво усмехаясь. -- А ты бы просто... Она спокойно взглянула на него и, секунду подумав, решительно сказала: -- Просто -- рано... Я лгать не буду, прямо говорю -- люблю за деньги, за подарки... Можно и так любить... да. Ты подожди, -- я присмотрюсь к тебе и, может, полюблю бесплатно... А пока -- не обессудь... мне, по моей жизни, много денег надо. |
