|
.. -- Я так и знал! -- с радостью вскричал Фома. Она взглянула на него глазами совсем маленькой и наивной девочки и сказала: -- Почему же вы это знали? И зачем вам знать, были ли у меня дети? Фома покраснел, наклонил голову и начал говорить ей глухо и так, точно выталкивал слова из-под земли и каждое слово весило несколько пудов. -- Видите... ежели женщина, которая... то есть родила, то у нее глаза... совсем не такие... -- Да-а? Какие же? -- Бесстыжие! -- бухнул Фома. Медынская рассмеялась своим серебристым смехом, и Фома, глядя на нее, рассмеялся. -- Вы простите! -- сказал он наконец. -- Я, может, нехорошо... неприлично сказал... -- О, нет, нет! Вы не можете сказать ничего неприличного... вы чистый, милый мальчик. Итак, у меня глаза не бесстыжие? -- У вас -- как у ангела! -- восторженно объявил Фома, глядя на нее сияющим взглядом. А она взглянула на него так, как не смотрела еще до этой поры, -- взглядом женщины-матери, грустным взглядом любви, смешанной с опасением за любимого. -- Идите, голубчик... Я устала и хочу отдохнуть... -- сказала она ему, вставая и не глядя на него. Он покорно ушел. Некоторое время после этого случая она держалась с ним более строго и честно, точно жалея его, но потом отношения приняли снова форму игры кошки с мышью. Отношения Фомы к Медынской не могли укрыться от крестного, и однажды старик, скорчив ехидную рожу, спросил его: -- Фома! Ты почаще голову щупай, чтоб не потерять тебе ее случаем. -- Это вы насчет чего? -- спросил Фома. -- А насчет Соньки, больно уж часто ты к ней ходишь. -- Что вам? -- грубовато сказал Фома. -- И какая она для вас Сонька? -- Мне -- ничего, меня не убудет от того, что тебя обгложут. А что ее Сонькой зовут -- это всем известно... И что она любит чужими руками жар загребать -- тоже все знают. -- Она умная! -- твердо объявил Фома, хмурясь и пряча руки в карманы. -- Образованная... -- Умная, это верно! Образованная... Она тебя образует... Особенно шалопаи, которые вокруг нее... -- Не шалопаи, а... тоже умные люди! -- злобно возразил Фома, уже сам себе противореча. -- И я от них учусь... Я что? Ни в дудку, ни поплясать... Чему меня учили? А там обо всем говорят... всякий свое слово имеет. Вы мне на человека похожим быть не мешайте. -- Фу-у! Ка-ак ты говорить научился! То есть как град по крыше... сердито! Ну ладно, -- будь похож на человека... только для этого безопаснее в трактир ходить; там человеки все же лучше Софьиных... А ты бы, парень, все-таки учился бы людей-то разбирать, который к чему... Например -- Софья. |
