гравюру... Совсем одна, отходишь от берега, а потом в воде обрыв, и дальше

- бездонная пучина...  Вокруг  серовато-мглистая  зеленая  вода,  она  все

больше темнеет, теряет прозрачность, а ты совсем  одна...  И  уходишь  все

глубже, глубже... И каждый раз там, в пучине, я  вспоминала  эту  гравюру.

Даже плакала иногда под маской. Мне начинало казаться, что я вот-вот пойму

нечто очень важное... И вдруг -  поняла...  Но,  что  поняла,  я  не  умею

объяснить, не умею сказать... Может быть, Вселенную... Землю... Природу...

Себя... Крохотная как песчинка, и  вдруг  я  единое  целое  со  всем  этим

огромным,  беспредельным...  Песчинка,  понимаешь!..  А  если   понимаешь,

значит, ты уже единое целое... ну, не знаю, как это все сказать... и в эти

минуты я бывала невыносимо одинока, и меня охватывала  страшная  тоска,  и

все равно я чувствовала себя до слез счастливой... Когда  ты  меня  первый

раз обнял, я тоже почувствовала, что  поняла...  А  тогда  ведь  я  еще  и

представления не имела, что ты управляешь  глубоководным  батискафом...  В

тебе я ощутила море... Это гигантское море, куда я всегда хожу, чтобы  оно

меня обняло... Глубокое, беспредельное, оно увидело мои слезы сквозь маску

и пришло ко мне в образе юноши...

   Рэйко сжала руками голову Онодэры, отстранила от себя, заглянула ему  в

глаза и с детской мольбой сказала:

   - Ну женись на мне! Ну пожалуйста! Ладно?

   Вместо ответа он обнял ее. Приник к ее губам... Он погружался в  теплое

тропическое море, похожее на ярко-зеленое стекло... Погружался все глубже,

отталкиваясь от воды руками и ногами, пока  хватало  дыхания...  Казалось,

легкие готовы лопнуть, взорваться... Вот-вот он дотянется до черного  дна,

где сияют золотые, алые и синие звезды...

   Рэйко молча лежала с закрытыми  глазами.  Он  чувствовал  рядом  с  ней

глубокое умиротворение. Подобное чувство он  испытывал  после  погружения,

лежа на песке у кромки прибоя. И сейчас он ничком, обессиленный,  лежал  и

думал о влекущей и умиротворяющей Рэйко. И вдруг он вспомнил,  что  больше

года не прикасался ни к одной женщине. Когда Рэйко взяла его за руки  и  с

трудом усадила в такси, ему и в голову не приходило остаться с ней. И если

бы Рэйко вдруг нежно не поцеловала его в машине,  и  если  бы  поцелуй  не

повторился... Год?  Нет,  полтора  года  прошло  после  первой  встречи  с

Рэйко... И все эти полтора года он каждый день забирался в  тесную  кабину

крохотного стального шарика, погружался в мрачную морскую бездну,  возился

с двигателем, с приборами, кричал сквозь ураганный ветер... Не только он -

все работали, работали, работали,  не  зная  ни  сна,  ни  отдыха...  Всех

изводила тревога... Пили только залпом, чтобы хоть чуточку расслабиться...

Спали на тесных корабельных койках, а на суше - на раскладушках, втиснутых

между разными машинами  и  приборами...  И  так  полтора  года!  Как  вино

расслабляет  мускулы  и  обнажает  утомление,  так  и  женщина  заставляет

осознать такую усталость, которую, кроме  нее,  никто  и  ничто  не  может

снять.