Свет со стороны сада заслонила тень, старик приоткрыл глаза.

   - Тадокоро-сан, вы? - проговорил он едва слышно.

   - Кажется, тайфун приближается, - сообщил профессор, отряхивая  пыль  с

дзабутон. - Успеют ли благополучно добраться Ханаэ-сан и остальные...

   - А вы так и не ушли... -  старик  опять  прикрыл  глаза  и  закашлялся

коротко и мучительно. - Впрочем, я так и думал...

   Глаза профессора Тадокоро глубоко запали, вокруг них  появились  темные

круги. Лицо заострилось. Казалось, он постарел на добрый десяток лет. Даже

крепкие широкие плечи сделались какими-то щуплыми. Венчик редких волос  на

его лысой голове стал совсем белым. Профессор так изменился, что даже  его

ученики, пожалуй, не узнали бы его.

   - Жаль, что нет еще одного "джипа", - пробормотал профессор Тадокоро. -

Я собирался в горы...

   - Когда такое творится, в горы уже не поднимешься... - время от времени

приоткрывая  глаза,  сказал  старик.  -  Вот  и  дожили...   Сколько   еще

остается-то?

   - Месяца два... - профессор Тадокоро  украдкой  вытер  глаза.  Нет,  их

разъедал не пепел. Слезы и после того, как он смахнул их, продолжали  течь

по его щекам. - А люди смогут жить... еще с полмесяца, или...  еще  недели

три...

   - Тадокоро-сан, словно вспомнив что-то, чуть громче спросил  старик.  -

Сколько вам лет?

   - Шестьдесят... пять, да, да... - профессор чуть улыбнулся солеными  от

слез губами. - Служи я себе потихонечку в университете, так  в  этом  году

вышел бы на пенсию. Прочитал бы юбилейную лекцию в ознаменование ухода  на

покой, а там...

   - Шестьдесят пять... Какой вы молодой еще... - пробормотал старик. -  И

почему же это вы умираете?..

   - А  не  знаю,  горько  уж  очень...  -  понурив  голову,  тихо  сказал

профессор. - Наверное, потому, что горько... Я, знаете, вот дожил до таких

лет, а во мне что-то такое осталось - детское, что ли...

   - Потому что горько, говорите... Гм...

   - Я ведь сначала  решил  было  молчать...  -  вдруг  неожиданно  громко

произнес профессор, казалось, он больше не  в  состоянии  сдерживать  свои

чувства. - Когда я  это  обнаружил...  Ученые  мужи  уже  давно  старались

держаться  от  меня  на  почтительном   расстоянии...   Поначалу   я   это

почувствовал чисто интуитивно. Помните, когда я с вами впервые встретился,

в отеле, вы спросили, какая черта для ученого-естествоиспытателя  является

самой важной, и я вам ответил - чутье. Так вот, когда мое чутье подсказало

мне это, меня будто морозом сковало. В то же время я подумал, что кому  бы

я об этом ни сказал, мне все  равно  никто  не  поверит,  тем  более,  что

доказательств у меня не было. Решил похоронить это в  себе,  скрывать  ото

всех...

   - Все равно бы узнали...

   - Но намного опоздали бы... - голос  профессора  дрожал  и  прерывался,

словно он исповедовался в грехах. - ...И необходимые меры тоже... Долго бы

докапывались до природы этого катаклизма... Опоздали бы на год, а то и  на

два и не успели бы подготовиться к встрече  с  ним.