Штаб Д-1 в начале августа был передислоцирован с суши на самое  крупное

судно сил морской безопасности "Харуна". Дни  и  ночи  напролет  Наката  и

Юкинага обрабатывали здесь потоки информации. Сейчас они  не  подозревали,

что "Харуна" на полной скорости уходит от Японии на восток, чтобы избежать

тайфуна.

   Императорская   семья   в   мае   тайно    переехала    в    Швейцарию.

Правительственные органы Японии получили временное  пристанище  в  Париже.

Комиссия по осуществлению эвакуации перебазировалась  в  Гонолулу,  теперь

она называлась "Штаб по принятию спасательных мер". Исполнительные  органы

государственной  машины,  именуемой  "Япония",  в  большинстве  своем  уже

находились вне тонущих островов, перебравшись  из  некогда  столь  уютного

уголка Дальнего Востока в другие страны и районы мира. И никакая веревочка

не связывала, казалось, рассеявшиеся органы  государственного  аппарата  с

разбросанными по всей земле его гражданами...  Перед  шестьюдесятью  пятью

миллионами эвакуированных, разбросанных по разным частям  света,  начинали

вставать  проблемы   "жизни".   В   палаточных   лагерях   для   беженцев,

раскинувшихся под открытым небом, в бараках, в военных казармах, а порой и

в жалких поселках, походивших на лагеря для  заключенных,  уже  потихоньку

разгоралась тревога. Как будет с питанием, со свободой  передвижения?..  И

прочее, и прочее...

   За спиной этих людей, в большинстве  своем  уехавших  даже  без  самого

необходимого, но все же вздохнувших на "устойчивой земле"  с  облегчением,

остались бьющиеся в предсмертных судорогах острова  и  все  еще  ожидающие

спасения почти тридцать миллионов соотечественников. За июнь и  июль  было

эвакуировано только около четырех с половиной миллионов человек, а погибло

три миллиона. Были и случаи самоубийства.

   Среди  оставшихся  двадцати  миллионов  было  и   немало   таких,   кто

добровольно уступил  свое  место  на  корабле  или  самолете.  Подавляющее

большинство их составляли люди старше семидесяти лет.  Участились  случаи,

когда пожилые японцы, особенно мужчины, покидали  семью  или  исчезали  со

сборных пунктов, оставив записку, что будущее они возлагают на  молодых  и

зрелых, что они уже достаточно прожили и не хотят быть  обузой,  не  хотят

расставаться с Японией, потому что жизнь вне  ее  теряет  для  них  всякий

смысл.

   Один из таких стариков - возможно, самый старый из оставшихся  -  лежал

сейчас  в  дальней  комнате  просторного   окруженного   садом   особняка,

находившегося в городе Футю. Крепкое железобетонное  здание,  несмотря  на

многочисленные землетрясения, сохранилось почти целиком. Но и  золотистого

цвета коридор, и комнаты, и одеяло, которым укрывался старик, -  все  было

припорошено  пеплом.  Даже  лицо  старика,  совсем  иссохшее,   изрезанное

глубокими морщинами, покрывал мертвенно-серый налет.

   - Вот как.