|
Катаока пристально вгляделся в темную поверхность моря. Между расплывчатым силуэтом судна и берегом виднелся едва приметный белый след от вспенившихся волн. Этот след постепенно приближался к берегу, оставляя хвост в открытом море. Откуда-то издалека вдруг донесся шум двигателя, и пожалуй, не одного, а нескольких. Это было, конечно, эхо, прокатившееся по склонам гор. За поворотом дороги кое-где замелькали отсветы, видно, блики от автомобильных фар. - Друзья! - крикнул Катаока. - Поторопитесь! Сейчас к берегу причалит десантное судно! - Они прекратили переговоры, а наши сигналы игнорировали! - сказал радист, оставляя рацию.
Люди долго прислушивались и вглядывались в темноту, пока не поняли, где причалило десантное судно. Ориентиром служили автомобильные фары, светившие у кромки воды на расстоянии около километра. Падая и поднимаясь, карабкаясь по скалам, люди наконец добрались до места, куда причалило судно. Это был крохотный огород, разбитый на склоне горы и огороженный камнями. Морская вода достигала почти самого верхнего края этой каменной ограды. С борта причалившего судна на берег перекинули трап. Тяжелые американские военные грузовики подъехали задом к судну. По спущенным помостам с них стали сгружать большие, обшитые брезентом, ящики. С помощью катков их стали грузить на судно. - Стой! - раздался крик из темноты. На измученных, едва добредших сюда людей были направлены два автомата. - Возьмите нас на борт! Здесь женщины и дети! - крикнул по-английски Катаока. К нему приблизился высокий молодой офицер с детским лицом. Казалось, он был в замешательстве. - Вы гражданские? - Кроме нас троих. Мы-то из наблюдательной бригады спасательного отряда. Но все остальные гражданские лица... - Но в данном районе спасательные операции закончились, и район закрыт... Во всяком случае, я получил такую информацию. - Они заблудились и не успели бежать. - Сколько всех? - Человек двадцать, тридцать, должно быть... - Живее! - крикнул офицер, обернувшись к солдатам, которые, замедлив погрузку, прислушивались к разговору. Потом он сдвинул каску немного назад и сказал с сожалением, но твердо: - Весьма сожалею, но мы прибыли сюда для выполнения особого задания по указанию высшего командования. Прибыли сюда, несмотря на большую опасность. Спасение не входит в наши функции. - Вы хотите оставить умирать этих матерей, младенцев и стариков? Они уже больше десяти дней блуждают по горам. - Сожалею, по ничем не могу помочь. Если бы даже я и захотел взять вас на борт, судно слишком мало, после принятия груза мы и сами-то едва сможем разместиться. - Не знаю, какой такой у вас груз, но жизнь людей дороже! - Весьма сожалею. Но я военный, получая это задание, я одновременно получил особое указание выполнить его с максимальной точностью. Откровенно говоря, разговаривая с вами, я уже нарушаю приказ. |
