— Заметая следы, Анна Митрофановна изготовила фиктивный договор займа между фирмами «Белый лотос» и «Ди Лель» о якобы имевшем место займе в сумме двести сорок тысяч долларов США фирме «Белый лотос», подделав в договоре расписку от имени Кирсанова В. А. о том, деньги получены.

— Никакой расписки, никакого договора я не подделывала, — отреклась Сидорович.

Яцко продолжил:

— Уже после ареста Кирсанова Сидорович принесла этот договор в Следственный комитет МВД Республики Беларусь для приобщения к уголовному делу в качестве доказательства наличия долговых обязательств Кирсанова перед ней и ее фирмой «Ди Лель». За фиктивным договором последовала целая серия долговых расписок. По мнению Анны Митрофановны, они объясняли ее участие в бизнесе Кирсанова.

Зал зашумел, обсуждая услышанное. Прокурор продолжил:

— Обвиняемый, встаньте! Вы признаете себя виновным в изъятии кредитных денежных средств из оборота фирмы «Белый лотос» и их инвестировании в деятельность «Ди Лель»?

— Признаю! Кредитные деньги изымались при одном условии — работать в сахарном бизнесе только с Сидорович в совместной фирме. Иначе бы мне пришлось иметь дело с ее влиятельными друзьями. Анна Митрофановна, верните деньги!

— Выручка аккумулировалась на счетах фирмы Sucden?

— Верно. Для оплаты новых партий сахара-сырца. Своим письмом в фирму Sucden она направила деньги на оплату контрактов фирмы «Ди Лель», оформив договором займа с прибалтийской фирмой «Альфа траст компани».

Вызвали свидетеля, бывшую подругу Анны Елену Дмитриевну Михаленко. Миловидная белокурая женщина с миндалевидными густо накрашенными глазами медленно подошла к трибуне, озираясь по сторонам, кашлянула несколько раз, словно у нее горло запершило, и тяжело вздохнула.

— Сколько времени вы работали с обвиняемой?

— Десять лет.

— Что вы можете сказать о продаже сахара за наличный расчет?

— У меня есть ксерокопия черной бухгалтерии, где можно проследить, как по фиктивным товарно-транспортным накладным сахар продавался за наличный расчет прямо в фирме. При продаже сахара за наличный расчет Сидорович изъяла из кассы наличными больше миллиона долларов США.

— Еще одна ксерокопия? — не понял судья Ершов.

— Я, опасаясь за свою жизнь, отдала тетрадку на хранение давнему знакомому, некогда работавшему в органах внутренних дел.

— Вы тетрадку забирали, обвиняемая? — обратился судья к Анне.

— Нет, не забирала! Сколько можно повторять? — Сидорович, не отрываясь, испепеляюще смотрела на прежнюю подругу.

— Высокий суд! Если сравнить первоначальную ксерокопию с так называемым оригиналом, вы сразу поймете, в чем отличие. — Елена стояла словно каменная, не обращая внимания на обвиняемую.

— Мы уже поняли. В монтаже, судя по заключению экспертизы.

— Анна Митрофановна, верните деньги! — вновь повторил Кирсанов, но та и ухом не повела.

— Обвиняемый Кирсанов! Умерьте пыл! — урезонил Виктора Алексеевича Ершов.

— Сама и растратила миллион, а теперь на меня повесить хочет! — сухо произнесла Анна.

— Вы полагаете, она должна быть с вами на скамье подсудимых?

— Если посадили меня, она должна быть здесь в первую очередь.

— Вас пока не посадили, вы в статусе обвиняемой. А Елена Дмитриевна, по-вашему, виновна?

— Она виновна больше в растрате, чем Кирсанов, когда ей дали на хранение один миллион с чем-то! Если бы я такие деньги хранила, отдала бы кредит.