У Елены глаза полезли на лоб от наглости бывшей начальницы.

— Вы сказали, что боялись за свою жизнь. От кого исходила опасность? — спросил у Михаленко Яцко.

— От Сидорович. Она шантажировала сначала меня, потом моего мужа.

— Еще в убийстве меня обвините! — перебила Елену Анна.

— Вам пока слово не давали! — остановил Ершов подсудимую.

— Вы же подругами были? — уточнила у Елены адвокат Наталья Александровна чуть погодя.

— В том-то и дело, что были.

— Что явилось причиной разлада?

— Это личное.

— Вы не могли бы уточнить?

— Она спала с моим мужем, — запнулась Елена Дмитриевна и густо покрылась испариной.

— Это она вам сказала?

— Нет, я сама видела, когда вернулась домой раньше запланированного времени, — с вызовом произнесла Елена Дмитриевна, кусая губы.

В зале зашушукались дамы, зашумели, охая. Кто-то крикнул: «Она со всеми так! А потом шантажирует!»

— Тише, товарищи, тише! Вы не на базаре! — попытался остановить безобразие судья.

— Что за бред! Я никого не шантажировала! — отреагировала на реплику Анна Митрофановна.

— У меня хранятся подписанные документы, где Анна Митрофановна предлагала огромные деньги, — продолжила давать показания Елена Дмитриевна. — Это обман, конечно, она со всеми так: уговорит сделать совместный бизнес, чтобы потом просто стянуть деньги.

— С вас она тоже тянула деньги?

— С меня-то что. Я на нее работала!

— Кроме профессиональных обязанностей, вам приходилось исполнять нетипичные поручения?

— О да! Приходилось, к стыду своему.

— Какие?

— Звонить женам, рассказывать гадости про их мужей — в общем, настраивать друг против друга таким образом, чтобы дело дошло до развода.

— Ничтожество! — крикнула одна крупная гражданка из зала.

— Согласна. И за это я прошу у них прощения! — взмолилась свидетельница, повернувшись к залу, и упала со слезами на колени. — Простите меня! Я испугалась! Не понимала! До конца не понимала, что она творит!

На последнем ряду человек в камуфляжной форме зарыдал в голос, крикнул, вытирая слезы:

— Не могу больше! Не могу! Змеюка! Все отобрала! Такая холеная, ухоженная! Воровка! — бился в истерике Дмитрий Погожин.

— Товарищ! Успокойтесь! Или вас выведут из зала!

— Вот я сейчас облегчу вам жизнь! Как достану веревку и сам себя выведу! Из жизни! На кой она мне нужна такая, когда меня эта краля оболгала и обокрала! До нитки! Кто я теперь?! Где мои глаза были!

В зале запахло валерьянкой. Сердобольная соседка по скамейке бывшему офицеру налила несколько капель успокоительного. И тут раздался грохот, точно свалился камень на пол. Анна Митрофановна упала без чувств.

Скорая помощь приехала быстро. Пока врачи осматривали обвиняемую, приводили ее в сознание и мерили давление, судья объявил перерыв, во время которого страсти в фойе не утихали, поскольку ни один зритель не вышел из зала суда равнодушным. Бывшая подруга Елена Дмитриевна еще долго, сидя на лавочке, плакала в истерике. Старый партнер по бизнесу Дмитрий Погожин в полном расстройстве нервной системы достал из портфеля бутылку виски и не отрываясь вылакал половину, а потом всем находившимся рядом признался, что четырежды переживал эту трагедию и нет у него сил ворошить прошлое.

Перерыв кончился неожиданно быстро. Дмитрий Погожин даже не успел протрезветь, посему охрана в зал его более не впустила.