— Скорее наоборот — спасает от политической катастрофы, — несмело взялся за кресло Широкий и наконец уселся в него.

— Честное слово, чую: назревает финансовый кризис, — важно заключил Кирсанов, полагая, как всякий нормальный гражданин, что разбирается в политических баталиях, и вопросительно уставился на одноклассника.

— Как раз об этом, о финансах, я и хотел поговорить. Держи новые документы! — с этими словами Широкий достал из дипломата толстую синюю полупрозрачную папку.

— Вижу, а что это меняет? — Виктор мельком пробежался по бумагам и горячо возразил: — Кредит как висел на тебе, так и висит. Насколько я понимаю, деньги ты пока не собираешься возвращать. Залоговая же не на тебе лично, а на имуществе, и какая разница кто директор: ты или эта девочка.

— Ты ужасный скептик! Что же мне теперь делать? Я ведь под этот кредит у турка новое оборудование заказал, чтобы делать халву! И все составляющие будущей сладости уже на таможне, необходимо их срочно растаможить!

— Честно? Понятия не имею! Я в банковском деле новичок. Слушай! Единственное, чем могу помочь, — это сахаром.

— Зачем он мне?

— Возьми сахар! У меня пока имеется двадцать тонн, но будет больше!

— На кой он мне! — взмолился удрученный Широкий.

— Жаль. А то мне всучили, комбинату хранить негде…

Весь путь до железнодорожного вокзала Вячеслав Николаевич беспомощно злился, проклиная нерадивого одноклассника, скоропостижно забыв о том, что он уже однажды помог с кредитом, но, как только тот отказал в очередной раз, как водится, стал неприятелем. Мартовским вечером поезд на Брест отходил поздно. В привокзальном шумном и тесном буфете было отвратительно душно и жарко. Неторопливые отъезжающие граждане в теплых одеждах кучно жевали и пили, закусывали и говорили, бесконечно закуривая после выпитых ста граммов. По ту сторону прилавка круглоголовая буфетчица в накрахмаленном кокошнике носилась как угорелая с блюдами между кассой и микроволновой плитой, разогревая кулинарные шедевры придорожного сервиса. Широкий, отстояв длинную очередь в горячем накуренном воздухе, отоварился отбивной котлетой с винегретом и бутылочкой пивка, удачно пристроился к одинокому пенсионеру за освободившийся круглый столик на высокой ножке и, скромно ужиная, с тайным любопытством поглядывал на тихого старичка, вежливо предлагая угоститься пенным напитком. Однако сосед, глядя немолодыми глазами, усмехнулся в ответ, покачал учтиво головой со словами:

— Я, мил человек, бочку свою испил давно. Благодарю покорно! — кашлянул негромко и продолжил пить крепко заваренный горячий чай, сетуя, что сахарку маловато.

И тут абсолютно нежданно в светлую голову Вячеслава Николаевича пришла очередная гениальная мысль: он же может взять сахар на хранение с правом реализации и за это нехитрое действо получать деньги непосредственно от предприятия! Без посредников вроде Кирсанова и компании. И кредит более не понадобится вовсе! Томленный желанием вскоре осуществить задуманное, владелец заводика, добравшись с рассветом в закрепленный за ним гостиничный номер в центре провинциального городка, не стал мучить себя бессонницей, побрился, приоделся и ранней пташкой объявился перед носом сторожа, чтобы тут же отыскать нужные номера телефонов основных сахарных комбинатов страны.

Несколько часов активных переговоров по довольно длинному списку телефонов увенчались весьма плодотворной новостью: из всех аналогичных предприятии, пожалуй, один крупный сахарный комбинат, складирующий сахар у полсотни субъектов хозяйствования в разных регионах страны, особенно срочно нуждался в хранении (желательно в одном месте) солидного объема сыпучей готовой продукции, расфасованной в пятидесятикилограммовые мешки.