Ты мне больше не нужен

Каждая весна есть зарождение чего-то нового и определенные проводы чего-то пережитого, пусть даже теплого и счастливого. На тщательно разглаженной льняной скатерти рядом с фарфоровым овальным блюдом с яркой сочной редиской, свежими пучками кинзы и петрушки красовалась небольшая вазочка на высокой тонкой ножке, в которой подружились ядра обжаренного фундука и сушеный белый виноград. В стеклянных бокалах теплилось красное, терпкое на вкус грузинское вино. Местный всеми уважаемый коренастый повар по имени Вазген преподнес на длинных шампурах горячий свиной шашлык, чтобы скромно постоять в сторонке в ожидании комплиментов от первой пробы восхитительного мяса.

В такой приятный вечер Анна, необычайно статная, красивая и внимательная, пригласила Виктора в ресторан «Вярба», что расположился на узенькой улочке в центре города. В уютном немноголюдном зале позади Анны и Виктора в уголке четверо немолодых людей праздновали день рождения, подпевая песенку. В самом же центре за большим столом бушевали настоящие артистические страсти: во главе сидел известный исполнитель Вахтанг Кикабидзе в окружении продюсеров и администраторов концертного агентства, очевидно, пригласившего шансонье в белорусскую столицу. Артист, расслабленный после удачного выступления, не выглядел уставшим — скорее наоборот, после бурных аплодисментов восторженной публики раздухарился, вошел во вкус, рассказывая любимые анекдоты с характерным кавказским акцентом на потеху веселой компании.

Анна была в широком пушистом розовом пуловере с открытым вырезом. Она часто поправляла волосы, смеясь и оглядываясь на шумные разговоры хохочущей яркой публики за соседним столом.

— Видишь ли, Витюша! — сказала Анна с неповторимой нежностью: так она называла Кирсанова в исключительных случаях, когда непременно надобилось что-то особенное. — Видишь ли, милый, тебе нужно уехать!

— Что, прости? — не понял Виктор Алексеевич.

— Тебе нужно уехать, — повторила она чуть громче. — Совсем ненадолго, пока все не уляжется.

— Что случилось? — обомлел Кирсанов с куском непрожеванного мяса во рту.

— Приходил следователь из следственного комитета.

— Зачем? — побелел Витюша, проглотив, наконец, шашлык, и снял запотевшие очки.

Из колонок громко заиграла инструментальная музыка. Сопровождающие известного артиста рьяно зааплодировали, очевидно, узнав одну из популярных песен в исполнении Вахтанга Кикабидзе, в которой он искренне желал, чтобы вином наполнялся бокал.

— Разрешите пригласить вашу даму на танец? — услышал Кирсанов кавказский акцент, поднял глаза и не сразу сообразил, что перед ним стоит сам Мимино.

— Да-да, конечно! — опешил Виктор Алексеевич и почему-то поднялся, чтобы отодвинуть стул за Анной.

— Благодарю! — только и сказал Вахтанг и галантно повел красавицу в танце.

Оттого, что Виктор Алексеевич благоговел перед своей неповторимой богиней, считал удачей всей жизни знакомство с ней и последовавший оглушительный и головокружительный роман, что, бросив все, посвятил себя роковой красавице, сумасшедшим мечтам о взаимной любви, скором браке, возможной помощи сыну-инвалиду, услышав сказанные ею внезапные слова, вдруг остолбенел и помрачнел. Ему стало дурно. Он с жадностью сделал глоток минеральной воды, а затем выпил бокал красного вина залпом.

— Зачем приходил следователь? — осипшим голосом спросил Кирсанов, когда раскрасневшаяся от танца с народным кумиром Анна вернулась за столик.

— Интересовался природой происхождения денежных средств у фирмы «Ди Лель».