В последние дни октября в большом зале заседаний все было прибрано. Пахло вымытыми полами. На деревянных скамьях, поставленных в ряды, набралась уйма зевак, знакомых и родственников. В дальнем углу по левую руку от судейского длинного стола возвышалась клетка с железными прутьями, в которой спрятался маленький пятнадцатилетний умытый и причесанный человек. Андрей Кирсанов, полусонный, угрюмый, сидел с понурой головой, лишь изредка поглядывая полными слез глазами на исхудавшую мать.

С первых минут возобновленного судебного процесса выяснялись серьезные расхождения во времени совершения преступления.

— В котором часу произошло нападение? — спросила адвокат у прокурора Цыганкова.

Поддерживающий обвинение служивый надел очки, глянул в приготовленные материалы дела и строго ответил:

— Установлено, что первый звонок дочери был в восемь сорок пять. Эксперты пришли к выводу, что покушение совершено за две минуты до этого.

— По свидетельству очевидцев, мой подзащитный вошел в школу не ранее восьми тридцати, — добавила Наталья Александровна.

— Полагаю, есть резон сократить интервал до тринадцати минут, — постановила судья.

— Кроме того, перед тем, как Андрей Кирсанов зашел в класс, он видел в кабинете мужчину, — вклинился с новым замечанием прокурор.

— Обвиняемый, встаньте! Вам известно, что за мужчина был в кабинете у потерпевшей? — голос судьи прозвучал неожиданно громко, отчего юноша непроизвольно вздрогнул.

— Нет, я его видел во второй раз, — помолчал и потом добавил: — В другой день. Он был в кабинете тогда, когда я пытался исправить двойку. Вера Андреевна была занята, прогнала меня.

— Чем же она была занята? — уточнила судья.

— Разговором с ним.

— Разговор носил дружеский характер? — спросила адвокат.

— Нет, после разговора с мужчиной Вера Андреевна была сердита, раздражена, — промямлил Андрей.

— А в тот день, когда потерпевшей нанесли увечье, ты видел в кабинете этого мужчину? — допытывалась Наталья Александровна.

— В тот день я заходил в кабинет русской литературы в восемь пятнадцать.

— Почему же так рано?

— Я не знал, что отменили первый урок, и с Денисом ушел на стадион. Следующим уроком была физкультура. Вернувшись со стадиона, сразу пошел в раздевалку.

— Больше нет вопросов к моему клиенту. Полагаю, необходимо разыскать этого свидетеля, после допроса потерпевшей.

— У меня вопрос к обвиняемому! — встал из-за стола прокурор. — Вы первоначально давали показания после задержания. Там говорится, что вы как раз входили в класс в день нападения на учителя в восемь сорок. Как вы объясните подобные расхождения?

— Высокий суд, мой подзащитный подписал показания под нажимом, как и так называемое чистосердечное признание, которое так же, как и первоначальный допрос, было проведено в нарушение всех мыслимых норм: без адвоката и законного представителя. Еще раз: без адвоката и законного представителя! Вы уверены, что его не запугали и под нажимом и пытками не выбили признание? Я не уверена. Орудие преступления не найдено! Так что у обвинения есть только липовое признание и больше ничего.

— Ясно, — отреагировала судья.

После перерыва в зал заседаний вызвали потерпевшую. К этому времени подоспели ее дочь Татьяна и представители средств массовой информации. Оно и понятно: дело громкое, нешуточное, потому и репортеров с охами и ахами набежало множество. Вера Андреевна в цветастом платке на шее вошла в зал с опущенной головой, опираясь на палочку и медленно озираясь по сторонам, словно опасалась кого-то.