— Вы узнаете обвиняемого? — спросила учительницу судья.

— Чего же не узнать! Сколько лет у него в классе преподаю, — ответила холодно и пренебрежительно Вера Андреевна, закашлявшись.

— Можете рассказать, что с вами случилось? Когда и кто на вас напал и причинил ущерб вашему здоровью? — подключился к допросу прокурор.

Вера Андреевна долго молчала, а потом заговорила, наконец:

— В тот день в школу пришла к восьми часам, потому что не было первого урока, часть класса накануне ездила на экскурсию в Петербург, и детям разрешили прийти ко второму уроку — на физкультуру. Находилась в кабинете.

Приблизившись к моменту наивысшего драматизма, женщина как будто испугалась. Она замолчала, стараясь не смотреть в сторону клетки, в которой замер, не дыша, обвиняемый. Учительница, бледная и серьезная, нарочито отвернулась, глянула в окно, где бушевала осенняя стихия. Разве что листья еще не облетели с одного упрямого клена, окрасившегося в красно-желто-зеленые цвета светофора. Однако и это одинокое дерево то тут, то там теряло от непогоды по крохе золотистую листву. Вера Андреевна с тусклыми свинцовыми глазами поднатужилась, напряглась всем телом. Руки ее сперва потянулись к повязанному поверх шеи платку, затем прижались к груди. И она намеренно беспристрастно продолжила металлическим тоном:

— Зашел ученик девятого класса Андрей Кирсанов, поставил рюкзак. У него была неудовлетворительная оценка по стихам. Видимо, хотел исправить. Он начал доставать учебник. Потом я резко почувствовала боль в области шеи. Он напал на меня с ножом сбоку. Напал в два этапа. После нескольких ударов вышел из класса, нож оставался на столе. Потом он вернулся в кабинет и еще несколько раз ударил, положил нож в рюкзак и ушел, — произнесла Маликова заученно.

— Зачем? Зачем вы врете? — тихо залепетал подросток.

Судья сделала юноше замечание:

— Помолчите, обвиняемый, вам никто слова не давал.

Вера Андреевна как будто не услышала реплики, закрыла глаза, откинула голову и завопила:

— Я же чуть не умерла! А умирать никому не хочется!

— Вера Андреевна, я вам сочувствую. Тем не менее хочу напомнить: мы здесь для того, чтобы установить истину. Как вы думаете, зачем обвиняемому понадобилось вас калечить? По какой причине?

— Почем мне знать! Двойку исправить не получалось. Может, поэтому!

— Кто-нибудь был в классе кроме вас двоих? Непосредственные очевидцы того, что произошло между вами, были?

Учительница покачала головой.

— Не было, значит.

— Почему вы мне не верите? — учительница рванулась, закричала.

— Мой подзащитный утверждает, что видел ранее в вашем кабинете некого мужчину. Не можете пояснить суду, кто к вам в последнее время заглядывал? — задала вопрос Наталья Александровна. — Из числа тех, кто не работает в школе.

— Чего не скажешь, чтобы себя выгородить! — огрызнулась преподавательница, скривив рот.

— Ответьте, пожалуйста, на вопрос! — настояла судья.

— Мало ли людей ходит! Почем мне знать, кого он там видел!

— Не думаю, что много посторонних к вам в школу наведывается.

— Может, из числа родителей, я же не знаю!

— Нет, родителей мальчик знает за девять лет учебы. Посторонний. Кто мог быть в вашем кабинете, скажем, в мае?

— Не припомню я! — прозвучал в тишине ее недовольный голос.