Я прищурился и сказал вслух:

— Велена, они могут нас слышать?

— А? — Денис с Лукой переглянулись, потом закрутили головами.

— А? — ведьма тоже растерялась, — Ты про этих связанных? Нет, чёрная волшба на них не сложная, просто контроль и смерть.

Я тут же прошептал вологжанам:

— Внутри меня душа ведьмы, которую я случайно… кхм… превратил в пыль. Сам я тоже прислан в этот мир… эээ… и вселён в это тело, чтобы остановить пришествие таких сил, которые всех нас легко превратят в пыль. Такое объяснение вас устроит?

— Мне кажется, им та ложь больше понравилась…

Судя по лицам Дениса и Лукьяна, так и было. Ирокез, справившись с удивлением, взволнованно прохрипел.

— Если б я не видел, на что ты способен, то подумал бы, что ты сумасшедший…

— Да и в остальном я не соврал, — признался я, — У меня к чистокровным особый счёт, но дело не только в матушке… Они пытаются уничтожить весь мой род по линии отца. А ещё их безграмотная волшба, по словам ведьмы, может запросто уничтожить этот мир. И я подозреваю, они вполне это осознают.

— Но ведьмы же тоже, говорят, промышляют чёрной волшбой. Так, Лука?

— Ага.

— Ведьма ведьме рознь, во-первых, — тут же возмутилась Велена, хотя её никто не слышал, — Чистокровные извратили магию первородных, и теперь государь всех под одну гребёнку! Только за это чистокровных надо извести под корень.

— Так, да не так, — сказал я, отвечая на вопрос Дениса, — Представь кузнеца, который охлаждает свои клинки кровью жертв.

— Эээ… зачем?

— А потому что прочитал древний трактат о кузнецком деле, где все страницы стёрты, остались только отдельные слова. Это всё, что он смог вычитать. Но это же не значит, что все кузнецы — кровавые палачи?

— Звучит так, что ты защищаешь чистокровных…

— Нет, чистокровные — это действительно убийцы-фанатики. Но ты прав, я защищаю ведьму. Она с ними не имела ничего общего, и так же пряталась от них, чтобы чистокровным не досталось больше знаний о волшбе первородных.

— Ох-х… — вздохнула Велена, — Какой же ты душка! Но всё равно, я считаю, что открывать полностью правду не стоило.

Я лишь пожал плечами. Сказанного не проглотишь.

Лукьян в этот момент гулко бухнул в ладонь кулаком и крутанул им, будто растёр кого-то в порошок. Ирокез хмыкнул:

— Лука прав. Тут, понимаешь, какое дело… Я тебе не рассказывал, почему мы сюда приехали?

— Ты вроде как за титулом есаула, так? А Лукьян твой за деньгами, земельный надел хочет, чтобы пчёл разводить.

Громила тут же улыбнулся, едва услышал о пчёлах. Брови его подскочили, а глаза стали, как у кота, мечтающего о сметане.

Ирокез с кривой ухмылкой покосился на Лукьяна, потом со вздохом сказал:

— Лука-то да, только об ульях своих и думает. Представь, такой талантливый Деярь получился, хоть и жаловень, его бы в любую дружину взяли! А ему только пчёл подавай, так, Лука?

— Мёд, — кивнул серьёзный Лукьян, — И воск, — он произнёс это так, будто эти аргументы сразу крыли все минусы.

— А ещё перга, смолка, пчелиный яд… Да, да, только не начинай!

— И молочко, — осторожно вставил громила, отчего Денис шлёпнул себя по лбу.

— Ну, а что с тобой? — спросил я, — Неужели не за титулом?

— За ним, за ним, — нехотя ответил Денис.