Странное это ощущение — иметь такого покровителя. Чего он ко мне привязался-то? Уж не из-за иолита ли? Или сила моей матери? Или всё смешалось в доме Грецких?

Посеревшего от боли кукловода с отрубленной рукой звали Сержем. И он оказался не очень крепким орешком, поэтому, лишённый всех козырей в виде чёрной волшбы, раскололся очень быстро. Я был прав — этот эльф, на котором не оказалось контрольной чёрной руны, знал гораздо больше, чем его подопечные.

Его подопечные, кстати, погибли. Их загрызла лисица, залетевшая в избу — Денис и Лукьян не успели за ней. Поэтому то, что я оставил в живых кукловода, было настоящей удачей.

Старшая Кровь, узнавшая о смерти графа Эльфеярова, решила, что мифическая сила моей матери является не так ценна, как жизнь княжны Ростовской. Древняя волшба, дело такое — можно потратить много ресурсов на какое-то знание, а в итоге получить пшик.

И да, чистокровные знали, что воевода доверил мне охрану жизни княжны, и что я попытаюсь им помешать. Но больше всего их пугало, что я вернулся от конжакской ведьмы живым и невредимым. Они враждовали с Веленой, и боялись, что теперь она использует меня в своих целях.

Поэтому чистокровные приняли единственно верное решение — чем быстрее я умру, тем лучше для их планов…

В той самой шахте, где этот Серж служит надсмотрщиком, и вправду содержатся жертвенные заложники. Их полуживые-полубессознательные тела являются источником яри для чёрной волшбы, и таких жертв вскоре должно стать ещё больше — перед походом дружины в Сибирь чистокровные хотели поработать особенно хорошо, чтобы насытить отряды своими марионетками. А для этого надо нанести ещё много чёрных рун и заманить на шахты как можно больше рабочих.

— Ну, это мы и так знали, — проворчал я, выслушивая страдальческие речи кукловода, — Точнее, могли сами додуматься.

— Я больше ничего не знаю… — прохрипел эльф и захныкал, — Отпустите… Пощадите! Я и так уже не жилец, чистокровные не прощают предателей. Уже тебе ли не знать, Грецкий⁈

Я лишь поморщился. И подумал, что после всего пережитого слишком уж всё гладко получается.

План мы с герцогиней уже придумали. И от убийц я отбился. Даже языка вот взяли, который лишь подтвердил, что мы идём верной дорогой.

— Верно мыслишь, орф, — вдруг сказала Велена, — Он сказал ровно то, что мы должны были услышать. В нём всё равно чувствуется чёрная волшба, просто спрятана очень хорошо.

Но Серж и так был полураздет, я до этого уже хорошо осмотрел его.

— Ищи в зубах.

— Ну-ка, подержите, — я попросил Лукьяна открыть пленнику рот.

Велена оказалась права. Крохотная чёрная руна оказалась на зубе… Вот же сволочи хитрожопые!

— А если так? — спросил я, нанеся ещё оставшиеся чернила на руну. Видимо, знак давал эльфу сил терпеть и говорить ровно то, что нужно.

Заговорил он буквально сразу же, снова растёкшись слезами и соплями. Но едва я услышал его признания, как выругался.

Да, слишком крепко чистокровные оплели Качканар своей паутиной. О нашем плане они не знали, но та шахта, на которой мы должны были устроить шурум-бурум, уже была подчищена. Чистокровные никогда так не рисковали, и всегда предвидели на два шага вперёд.

Так ещё, оказывается, они тоже хотели использовать знаменитого адвоката — Веригин сам в свою очередь готовил на него нападение.

Завтра… а точнее, уже сегодня в имении барона Демиденко состоится бал в честь приезда дорогого гостя. И человек герцогини Жлобиной попытается убить адвоката прямо на балу. Естественно, адвоката не убьют, но убийцу поймают, чтобы тот перед смертью обвинил во всём герцогиню.