— Что?

— Ты же мой наивный, глупенький орф, — проворковала Велена, — В конце осени у кабанов гон. Самцам их естество бьёт по мозгам, от этого у них помутнение. Ярость в чистом виде, да ещё помноженная на ярь. Как ты говоришь? Сила!

— Да уж, — буркнул я, но на всякий случай камень убрал. А что, получается, в прошлый раз у Хрюцкого, который разнёс пол-Качканара, ещё не было гона?

* * *

Я был с этой стороны реки Выя, поэтому к мосту в Качканар я не поехал, а двинулся вдоль берега, чтобы добраться до имения Демиденко. Я знал примерные места, где могли быть охранные посты на берегу — пару раз нас, отроков, посылали развозить воинам еду — поэтому не приближался к ним, используя лесные дороги.

Ориентировался я не очень, и только иолит с его способностью «искать» пару раз помог мне вернуться к реке, чтобы в конце концов выехать к зарослям камышей. На том берегу расстилался просторный луг, который медленно поднимался, образуя пологий холм. На его вершине красовался ярко освещённый особняк барона Демиденко.

Кажется, именно тут в прошлый раз нас с княжной и похитила Велена. Заставила какого-то воина, помеченного чистокровными, оттащить нас к реке и переправить на этот берег.

— Да, это было здесь. Но барон будет дураком, если не позаботится о защите этого места.

— Он и позаботился, — сказал я, глядя на столбы, торчащие на том берегу среди камышей.

На них светились руны. И красные, и даже золотистые, висящие в воздухе между столбами. Такие же эльфийские руны висели над водой. Нечасто, но, судя по колеблющемуся воздуху вокруг них, заклинания имели какой-то радиус действия.

Я нарисовал руны на земле, и Велена пояснила. Коснусь орочьих рун, они подожгут столбы ярким пламенем. Коснусь эльфийских, и те хлопнут так, что будет слышно на другом конце Качканара.

— Может и тебе достаться, если слишком близко будешь.

Кивнув, я полез в ледяную воду, держа над головой сумку и свёрток Копани. К счастью, плыть было недолго, и я, осторожно огибая мерцающие эльфийские руны, вскоре вылез на том берегу. Замёрз я так, что всерьёз подумывал долбануть по какому-нибудь столбу с орочьей руной… И пусть будет заметный костёр, но это же будет горячий костёр!

Дрожа от холода в мокрой одежде, я заставил иолит разогреться, а потом кое-как пополз через камыши по илистому берегу. И споткнулся, едва не наступив на жёлтую руну. Гадство!

Жёлтые руны тоже стояли нечасто — видимо, удовольствие это дорогое. Да и под все эти заклинания нужны ярь-алмазы или другие камни, которые прятались тут же. Так что, если бы барон хотел защитить каждый метр земли, он бы обанкротился.

— Эту гномью руну не знаю, — поморщилась Велена, — Но не думаю, что это что-то приятное. Может, ногу оторвёт, а может, утянет под землю, чтобы там задохнулся.

— П-п-проверять не б-б-будем, — процедил я, выползая на сухую травку. Там я разлёгся, тяжело дыша. Обходить всё это минное поле по колено в иле не самое лёгкое дело.

Хорошо, что ночь была тёмная. Вдали мерцали факелы и фонари стражников, где-то даже гавкали собаки, но меня пока не обнаружили. Чтобы окончательно не замёрзнуть, я быстро скинул с себя одежду и достал оборотное зелье.

Долго смотрел на мутную водицу, где плавала кровь Копани… Ух, гномью его бабушку, вот чувствует моя зелёная задница, это не самая приятная волшба.

— Да, будет немножко больно. Спазм мышц, изгиб костей. Главное, не закричать, Грецкий.

— А раньше не могла сказать⁈

— Что ты как маленький?

Злясь на ведьму, я всё-таки выдохнул и одним залпом опрокинул в себя содержимое.