Странная тут, на Урале, жизнь. Вроде бы это Российская Империя, но земли гномов. Шахты царские, но если гномы на них посягнут, то они сразу гномьи. Так и живём.

Обо всём этом я думал, подходя к двойным дверям, где дежурил ещё один эльф.

— Копаня Тяженич, — тот сразу взялся за ручку, — Я сейчас же извещу Ивана Вячеславовича, что…

— Не надо мне Демиденко, ушастый, к нему потом, — тут же отрезал я, — Жлобина у вас тут, тётка зелёная из Перми, гостит. К ней отведи.

Эльф поджал губы от моей грубости, но всё же смиренно кивнул.

— Конечно, Копаня Тяженич, я сейчас слугу позову, — и постучал по двери.

Слуга-орк повёл меня по белёным коридорам, и я был уверен, что страж тоже уже бежал к барону, чтобы сообщить о гноме. Гадство! Поэтому я стал подталкивать слугу:

— Быстро давай, зелень. Нет у меня времени!

— Да-да, ваше сия… подземство! Сейчас, сейчас.

— Какой хороший из тебя гном получился, — усмехнулась Велена, — Твой этот Жнец явно должен был тебя в гномье тело закинуть.

Недовольно морщась, я крутил головой, подмечая, как богато живёт Демиденко. Всё белёное и золочёное. Если дерево, то полированное и резное. Если шторы, то из тончайших тканей. Кое-где даже доспехи в углу стояли, на европейский манер.

Но, кстати, местами у стен стояли стремянки. Видимо, днём тут трудились рабочие, которые латали повреждения от того ночного нападения…

— Герцогиня Жлобина у себя? — спросил слуга слегка ошалевшего сторожа-орка, сидящего у её дверей. Тот, кажется, немного задремал на своём посту.

— Я боюсь, что будить её… — начал хрипловатым голосом стражник, но я отстранил его.

— Ничего, я сам разберусь. К нам никого не пускать! — я распахнул двери и, юркнув внутрь, бросил напоследок, — У нас тайная любовь!

И закрыл створки… Чтобы, обернувшись, увидеть в кресле-качалке удивлённую и довольно симпатичную орку. Того самого возраста, когда понимаешь, что ей уже не восемнадцать, но в самом разгаре женской красоты.

Русые волосы, собранные в пучок. Круглые, румяные в зелени, даже немного пухловатые щёки были достойной оправой для умных карих глаз, воззрившихся на меня. Герцогиня почему-то не спала этой ночью и читала, сидя в кресле и укрывшись пледом.

Она, чуть приспустив с носа очки, оторвала взгляд от книги и с тревогой смотрела на меня.

— Копаня Тяженич? — хрипло спросила она, — Любовь⁈

Она ещё больше затревожилась, когда я щёлкнул затвором с этой стороны. Герцогине было что бояться — если гномий народ, который и так пользовался всеми привилегиями, какими можно, теперь будет и женской любви ото всех требовать… Страшно подумать, что начнётся на Урале.

Пройдя в кресло напротив, я бухнулся в него и… и замолчал. Столько слов было в голове, а с чего начать, я даже понять не мог.

— Зайди издалека, — посоветовала Велена, — Её надо подготовить. Всё же чёрная волшба пугает, поэтому…

— Я твой племянник, Борис Грецкий, — тут же выпалил я, — Под оборотным зельем.

— Ой, ду-урень.

Герцогиня, таращась на меня теперь уже по-настоящему испуганным взглядом, как открыла рот, так и не закрыла… Явно раздумывала, стоит ли уже звать охрану.

А я в этот момент выложил на столик медальон моей матери с гербом отцовского рода Грецких. Треснутый молот, бьющий по крепкому ореху. Ну же, Елена Павловна, тётушка моя дражайшая!

Ну, давай! Давай, думай, госпожа Жлобина! Интеллект рода Грецких течёт в твоей крови, и он должен победить страх перед приходом племянника, который якобы несколько раз пытался тебя убить, и теперь притащился среди ночи в образе гнома с клинком на поясе.