Стиснув зубы, я упал лбом в траву, выгибаясь от боли. У меня вырвался мучительный вздох, и я едва сдержался, чтобы не заорать во всё горло.

Это был не просто спазм мышц. Они словно свернулись в одну точку, будто всё тело свело и начало скукоживать. Да эти же мышцы стали загибать вслед за собой кости… Тысячи игл пронзили всё моё тело, и была в этом только одна хорошая вещь.

Грудную клетку мне спёрло так, что закричать я не мог физически — весь воздух выдавило, а вдохнуть никак не получалось. И когда через минуту сквозь боль протиснулась мысль, что я так и помру здесь, просто задохнувшись, пришло облегчение…

Открыв глаза и поднявшись, я оглянулся и подумал, что камыш как-то быстро подрос. Тьфу ты, я же гном!

— Надо бы ругнуться про щебёнку… — прошептал я и зашипел, прикусив язык. Непривычно.

Кое-как обтеревшись своей мокрой грязной одеждой, я развернул свёрток и вскоре оказался в приличной клетчатой рубахе, в стёганой безрукавке и в серых брюках. Даже какие-то старые ботиночки мне Копаня Тяженич подогнал, от души, как говорится.

— Красавчик! — томно произнесла Велена из рукояти меча, который я подвесил на поясе. Убийца Троллей теперь шаркал кончиком по полу, но кто осмелится спросить гнома, почему он с таким мечом таскается?

— С гномами мне ни разу не приходилось развлекаться, но я бы не отказалась… — рассмеялась ведьма.

— Озабоченная ты дура, — сказал я, закинув старое шмотьё подальше в камыши. Правда, я тут же присел, перепуганный…

— Дурень!

— А ты дура, — огрызнулся я, с облегчением разгибаясь. Каким-то чудом моё выброшенное шмотьё не задело ни одну руну в камышах. Но впредь надо быть осторожнее…

Поправив рубаху, я двинулся наверх, к особняку барона Демиденко. Не прошло и минуты, как из темноты навстречу показалось две фигуры — рослый орк и тонкий эльф.

— Стой, кто идёт!

— Это земли барона Демиденко!

Зарычала собака на поводке.

Я сначала испуганно подумал, что надо бы назваться. Но Велена вовремя шикнула, напомнив, что я вообще-то гном. Наглый, самоуверенный представитель горного уральского народа, который все вокруг боятся и уважают. И что гном не будет называться…

В этот момент пёс заскулил, явно учуяв мой волчий запах, и спрятался за сапогами стражников.

— Глаза-то разуй, верхоёвина! — тут же рявкнул я, — Это наши земли, гномьи, отродясь нашими были, такими и будут!

Оба стража, испуганно вздрогнув, тут же чуть склонили головы.

— Виноваты, не признали, Копаня Тяженич. Токмо ночь на дворе, вы если хотели увидеть барона, записаться бы с утра…

Я аж затрясся, изображая гнев. Мол, мне, гному, записаться⁈ Да в моих Уральских Горах⁈

— Искренне просим извинений! — тут же склонился более сообразительный эльф, — Мы сейчас же доложимся!

— Не надо докладу, сам дойду. Делайте своё дело, служивые, — я быстро прошёл мимо них, шаркая концом меча по траве, — Надо будет, сам найду. Красиво тут у вас… у нас!

Так-то я был уверен, что они всё равно отправятся к барону, чтоб доложить обо мне. А значит, времени у меня мало.

Уже не обращая внимания на воинов, я поторопился к особняку, удивляясь самому себе. Точнее, тому, как тут к гномам относятся. И боятся, и уважают, и наверняка за глаза ненавидят… Но терпят, потому как войны с гномами никто не хочет, в особенности император.

Странная тут, на Урале, жизнь. Вроде бы это Российская Империя, но земли гномов. Шахты царские, но если гномы на них посягнут, то они сразу гномьи.