— Ты её сейчас поднял. А ты представил, что поднял её?

— Гадство! — вырвалось у меня.

Раздражённый, я отошёл в сторону, пнул подвернувшееся полено и побежал опять по полянке, пытаясь уложить в голове всё то, что мне наплела Велена.

Воображение и действие. Так, тут надо подумать.

Намерение рождает действие. Оно может получиться или нет, это неважно, но намерение имеет энергию… Если мне свяжут руки, а я буду пытаться их поднять, то всё равно буду дёргать ими.

Но воображение ничего не рождает, кроме фантазий. Он не двигает мышцами… Не поднимает руку.

Получается, моё ядро — это как мышца, которую я не чувствую? Она есть, но я просто не умею её сокращать. Хм-м-м…

Я сразу вспомнил забавный факт, что у любого человека есть рудименты мышц, двигающих уши. И одни умеют шевелить ушами, другие не умеют, не чувствуют этих мышц… Но если долго пытаться, то можно их почувствовать.

Так же, как на следующий день после непривычных нагрузок люди иногда удивляются, когда вдруг чувствуют боль в незнакомых мышцах. Люди, может быть, и не умеют их ещё сокращать, но уже чувствуют.

Окрылённый этой мыслью, я вернулся к пню. Велена заинтересованно наблюдала за мной из зеркала, но молчала.

Значит, ядро, покров и ярь — это мышцы? Не воображать, а попытаться их ощутить?

Вздохнув, я прикрыл глаза. Не воображать, а ударить… Ярью. Тонкой, как спица.

— Ха! — я шлёпнул ладонью по пню…

Меня осыпало землёй и здорово прилетело по локтю вырванным корнем. Пень отлетел на десяток метров, кувыркаясь и раскидывая землю и щепки, и с плеском влетел в ручей. Да там и застыл, весело глядя на меня из-за помятых колосьев и цветов.

Велена протяжно ахнула и выдавила:

— Иссохни моя ярь… Но как?

Я, морщась, потирал локоть.

— Больно, как!

— Да я не про это. Это что, сила Жнеца? Но ты же говорил, она запечатана.

— Ну да, и печать там такая, что… — тут меня осенило, — Погоди, Велена. Ты же сама говорила, что мир теперь полон яри первородных, и вся волшба, по сути, основана на их достижениях.

— Да. И максимум, что я ожидала, что ты… ну, свалишь пенёк хотя бы, надломишь там… но не это! Это же крестьянская руна, в ней сил, как хмеля в гномьем пиве!

— А там мало хмеля?

— Гномы вообще с кухней не дружат… Да мы не об этом, орф.

— Велена, после той битвы в мир пролилась и сила того Жнеца. Ты ведь сама говорила, он добавил яри. Может, поэтому и получилось?

Велена открыла было рот, чтобы заспорить, но так и застыла. Закрыла рот, растерянно разглядывая меня.

— А как же язык? Что ты приказывал?

— Да я… и не успел особо. Я просто, как ты и сказала, представил, что это уже тысячи раз отработанный удар. И просто ударил, как будто мышцы сократил, только попытался ощутить ядро при этом.

— Достигшие мастерства яродеи тоже не озвучивают руны, — кивнула Велена и разулыбалась, — Прекрасно! Просто замечательно… Но сможешь ли ты повторить?

Я почувствовал страх, у меня засосало под ложечкой. Дилетанты те, кто говорит, что после первого успеха нечего бояться. Повторить успех иногда сложнее.

Но я сходил к поленнице, возле которой валялись мои брёвна, и взял одно, что показалось мне устойчивее. Установил его, чуть помучавшись, и наконец, встал напротив.

Сердце забилось часто-часто, и поэтому я, чтобы не тратить время, снова ударил. Гадство! Не получилось…

— Не волнуйся. Попробуй повтори всё то, что делал перед первым ударом.

— Будут враги ждать, пока я пробежки устраиваю, — проворчал я, снова устанавливая бревно.