Лучник застыл на мгновение, поняв, что он наделал, и потянулся рукой к шее.

— Это всё чёрная волш… вот тварь! — он выругался, не найдя амулета на шее, и тут же выхватил вторую стрелу из тула.

Не знаю, в кого он целил, но воевода через мгновение уже был перед княжной. Закрывая Дарью спиной, следующую стрелу он принял прямо в руку. В другой он сжимал свой громадный меч.

— Какого хрена⁈ — дружинники передо мной закрутили головами, не понимая, кто теперь враг.

— Зелёных бьют, — только и сказал я, но с места не дёрнулся.

Лучник всё же оказался умелым. Он успел вскочить в седло, дослав ещё стрелу, и даже хлестнул по глазам воеводы золотой руной — эльф оказался воздушным яродеем.

Платон Игнатьевич покрыл расстояние между ними в два прыжка, но эльф уже развернул лошадь и сразу же пустил в галоп. При этом, выкрутившись в пояснице чуть ли не на сто восемьдесят градусов, но продолжал стрелять. Всадил стрелу в одну лошадь, в другую, чтобы те испуганно рванули, преградив путь воеводе.

Лысый орк столкнулся со своим же конём, отчего тот отлетел кувырком на несколько метров. Воевода пробежал ещё с десяток шагов и, остановившись, вогнал меч в землю. Причём тот вошел едва ли не по самую рукоять.

— Эльфская срань!!! — только и рыкнул он, понимая, что за эльфом ему не угнаться.

Потом воевода, развернувшись, добежал до своего коня. Тот жалобно ржал, не в силах встать — ему и стрела в круп влетела, и столкновение с яродеем третьего круга явно не прошло без последствий.

— Убью, — только и рычал Платон Игнатьевич, снова вскочив. Теперь он смотрел на меня.

— Дядя, нет! Дядя! — княжна повисла на его руке, когда воевода двинулся ко мне.

Сам размером с быка, да ещё взгляд такой, что разъярённые черти к нему наверняка на консультацию ходят. Одна стрела у него так и торчала в плече, а вот других видно не было.

Я хоть и казался щупленьким в сравнении с ним, но не шелохнулся. Дружинники посторонились, явно перестав понимать, что происходит.

Платон Игнатьевич, даже не обратив внимания на меч в моей руке, сгрёб меня за ворот и притянул к лицу:

— Грецкий!!! Какого хрена тут происходит⁈

— Дядя!

Орки растерянно смотрели, что на одной руке воеводы висит Дарья, в другой я, причём с обнажённым мечом. Клинок воеводы так и остался торчать в дороге. Ну и кто мешает сейчас коварному Грецкому убить Платона Игнатьевича или ту же княжну?

«Здравый смысл мешает», — сказал я самому себе, зажмурившись от грохнувшей в лицо ярости. Мои носки едва доставали до земли.

— Ты!!! И семейка твоя!!! — орал Платон Игнатьевич, продолжая трясти меня, — Одни беды!!! Как с Качканара уехал, так всё вразнос пошло! Я тебе что сказал делать⁈

Тут уже меня злость взяла. Я выронил меч и сам схватил воеводу за грудки. Поднять его было невозможно, да и он продолжал меня держать над землёй. Ну да и ладно…

— Ты, бычара лысый!!! — заорал я, — Ты куда меня определил⁈ Брёвна таскать, да⁈ Старым пердунам на забаву⁈

— Ты кого лысым назвал⁈ Задохлик салатовый!

— Тебя, чурка дубовая! Может, мозгов прибавится!!! — я тоже попытался встряхнуть его, но лишь сам замотался.

— Я воевода твой!!!

— Так и будь воеводой, остолоп дубоголовый!

— Ты мне не указывай, кретин! Кто тётку свою заказал⁈

— Какую тётку⁈ На что я тебе закажу её, ты мне жалованье платишь!!!

— Много плачу!

— Да!!!

Видимо, это долго во мне копилось, потому что у меня вдруг и вправду нашлось, что сказать воеводе.