Причём все, как один, при смерти кричали про Грецкого. Из ругани, которую они изрыгали, можно было понять, что Борис Грецкий нанял их, чтобы отомстить. Причём отомстить сразу за всё — и за отцов род, вырезанный в Твери, и за тёткину жадность, и за покушения на него.

— В Перми тоже был подсыл к Елене Павловне, — добавил Платон Игнатьевич, — Пролез к ней в имение и чуть не заколол, но его остановили. Так же сгорел в чёрной волшбе, и кричал про тебя. Тётка ехала сюда ещё и потому, что хотела с тобой поговорить.

— Да, закрутились дела, — проворчал я, — Она меня хотела убить, я её… Чистокровные умеют ссорить людей.

— И не говори. Ты знаешь, что Грецкие в Твери практически обезглавлены? Отец твой жив, но спит целительным сном, братья и сёстры его убиты, много твоих двоюродных погибло, — сказал воевода, — Это мне Елена Павловна рассказала. А в Твери поговаривают, что это она всё затеяла, что она подослала убийц… Месть за то, что брат лишил её титула.

Велена захихикала:

— Ох, как чистокровные-то завернули. Потеря титула очень обидна, да… А ещё Император за чёрную волшбу и голову снять может. Теперь же в далёкой Твери резня, а здесь вы с тёткой не дружите. Имперским сыщикам, когда они приедут, долго искать доказательств не придётся.

Я поджал губы. Тётка ехала не только к барону Демиденко. Она, видимо, надеялась обсудить со мной всю ситуацию и хотела предложить мировую. «Так, мол, и так… Давай порешаем, как родные, что дальше делать. Нельзя нам воевать, иначе оба в темницу отправимся. А то и головы снимут».

Не удивлюсь, кстати, если Эльфеяров планировал в нужный момент подкинуть Жлобиной кинжал, которым он убил мою мать. Чтобы окончательно свести все концы для сыщиков.

Гадство! Вот зуб даю, этому Эльфеярову, которого я пришил в лесу, не под силу было одному всё это затеять. Тупой граф был лишь пешкой, и, скорее всего, своей тупостью смешал карты самим чистокровным и дал мне немного форы. Поэтому Веригин и сбежал.

Если главная цель чистокровных — княжна, то грызня между мной и тёткой лишь мелкая деталь в общей картине. Может, привлекают внимание императора к далёкому Уралу? Или, наоборот, отвлекают?

В интригах я не был силён, но точно знал одно — с тёткой мне так и так надо будет встретиться.

— Правильно думаешь, Борис, — сказала Велена , — Я вбила Эльфеярову в голову, что ему нужна сила твоей матери. Это заставило его сделать глупость.

— Кстати, а что сама Жлобина? — спросил я у воеводы.

— Что она что? — не понял воевода.

— Она сама-то верит, что это я хотел её убить? — не сдержавшись, я рассмеялся, — Взял в долг у половины Качканара, чтобы купить убийц.

— Смешно тебе, а дело нешуточное… Верит она или не верит, без разницы. Барон Демиденко тебя никогда особо не любил, но терпел. Тётка тебя когда-то навязала, а теперь ещё и гномы.

Велена снова хихикнула:

— Власть имущие очень не любят, когда кто-то не в их власти.

— Тут такой шанс, Грецкий, — продолжил воевода, — Герцогиня сейчас не в самой сильной позиции, и барон это чует. Поэтому он и по алмазам себе неплохой процент выбьет, и тебя, словно муху, прибьёт.

Я стиснул зубы от злости. Да, Демиденко вполне мог предложить герцогине Жлобиной повесить всех собак на меня. Надо будет, привяжут и резню в Твери — отверженный бастард отомстил отцу, и напоследок хотел убить и тётку. Всё усугубляла чёрная волшба. За неё грозила смертная казнь, а значит, кто-то должен остаться виноватым.

Согласится ли герцогиня? Это ведь очень подло, а для орка честь — не пустой звук.