Да не важно! Я орал на воеводу, почувствовав вдохновение, тот ревел на меня разъярённым медведем, и вскоре я даже потерял нить нашей возвышенной беседы. Впрочем, всё равно разговор был полон глубокого смысла.

Даже Дарья, смутившись, уже отпустила руку воеводы и отошла к дружинникам. Те постояли, постояли, потом пошли смотреть лошадей.

— Ваша милость, вы бы оделись, — один из орков сбегал за давно упавшим меховым плащом.

Даша лишь благодарно кивнула, сквозь высыхающие слёзы глядя на нас. Всем тут уже было ясно, что никто никого убивать не собирается, хотя очень и хочется.

Она сжимала в руках амулет, растерянно пытаясь вспомнить, как он у неё оказался. Но знала, что выбрасывать его нельзя, пока Грецкий с Платоном Игнатьевичем вдоволь не наговорятся и не наобнимаются.

Потом, опомнившись, девушка побежала дружинникам помогать с лошадьми. Две были ранены, и следовало подумать, как им теперь помочь добраться до Качканара. Там-то лошадей целитель выходит, но путь до него неблизкий.

В нашей с воеводой ругани возникла заминка, и мы замерли друг напротив друга, тяжело дыша в жуткой тишине. Ух, как это было здорово… Наговорил я ему на семь виселиц, это точно.

— Какие горячие мужчины, аж воздух искрит, — донёсся томный голос Велены у меня из-под ног, где лежал мой меч, — Как же я рада, что вы оба были моими.

От такого признания у меня вытянулась физиономия, весь боевой запал сразу же пропал, и я отпустил ворот воеводы. Этот старый проказник, так вот он чем занимался на Конжаке, когда к ведьме ходил⁈

— Ну, Грецкий… — тяжело выдавил Платон, потом тоже отпустил меня и вдруг похлопал по плечу, — Если ты сейчас же не объяснишь мне, что происходит, я точно убью тебя.

— Это какой уже раз? — на всякий случай спросил я.

Глава 16

Путь

Наш поход в Качканар продолжался, и, по словам Платона Игнатьевича, пешком путь мог занять ещё восемь-десять часов. Хромающие лошади шли медленно и везли только лёгкую поклажу — им и так придётся нелегко, пока мы доберёмся до целителя. К ночи должны были добраться.

Княжна ехала на Храпуне рядом со мной и воеводой. Двух воинов он отрядил вперёд метров на двести, как дозорных, поэтому мы наконец-то могли поговорить начистоту. А обсудить было что — в Качканаре Грецкий теперь был объявлен преступником, да ещё и промышляющим чёрной волшбой, и что-то надо было с этим делать.

Так что первый мой вопрос был очевиден… Ответ мне очень не понравился.

* * *

Тем дорогим гостем, которого отправились встречать воевода с дружиной, и вправду оказалась моя дражайшая тётушка, сестра отца, герцогиня Елена Павловна Жлобина, в девичестве Грецкая.

Я, естественно, толком не знал своей семейной истории, но подозревал, что отец с сестрой поссорились не только из-за титула князя, но и из-за фамилии. Была княжна Грецкая, стала герцогиней Жлобиной…

Учитывая, в какой обиде прошлый хозяин этого тела был на свою тётку, фамилию она полностью оправдывала. У-у-у, жадина, денег мне не давала, чтоб кутить и гулять!

Впрочем, о Жлобиной… Воевода старался говорить по делу, но из его слов я выудил немного и личной информации.

Прямой железной дороги между Пермью и Качканаром не было, и Елена Павловна решила сначала добираться на поезде до городка Чусовой, а потом ехать через горы лошадьми. Тем более, доставшиеся от почившего герцога рудники и прииски были как раз по дороге, и Жлобина намеревалась по пути заехать в селение Тёплая Гора.